Архив
9 февраля 2017 в 0:00

«Чтобы пружина энергии распрямилась» Олимпийский чемпион о времени, биатлоне и о себе

Нам кажется, что вот это неожиданное интервью, случившееся в шестой школе, сегодня опубликовать будет очень кстати. 7 февраля Россия отметила День зимних видов спорта, а 8 февраля начался Чемпионат мира по биатлону. Так что с кем и разговаривать нынче, как не с биатлонистом Сергеем Чепиковым, который только на Олимпийских играх выступал шесть раз подряд — начал в 21 год, закончил в 39, и имеет олимпийские медали самого разного отлива, в том числе и две золотых?

Разговор получился очень живым, вопросы задавали не только школьники, в беседу вклинились и взрослые, в том числе и сопровождающие Сергея Владимировича местные однопартийцы, которые, как выяснилось, интересовались биатлоном не меньше, чем школьные спортсмены.

Итак, Сергей Чепиков немножко о себе и намного больше — о биатлоне.

Реклама

— Сергей Владимирович, почему вы выбрали именно биатлон?

— Я разные виды спорта в детстве пробовал. Ходил на шахматы, волейбол, баскетбол, но в конце концов пришёл в биатлон и в хоккей. И, помню, мой тренер по биатлону Иван Александрович Чумичёв приходил прямо туда, где мы играли, на хоккейную коробку, и говорил: «Серёжа, ты должен заниматься биатлоном». И к родителям ходил, убеждал. И убедил.

— После какого класса вы поступили в училище Олимпийского резерва?

— Приехал после пятого класса. Это сейчас поступают после девятого, а раньше была школа-интернат, и можно было поступать после пятого класса. И это, конечно, очень хорошая была система. После девятого уже поздновато. Может быть, на уровне депутата Государственной Думы и удастся что-то вернуть из прежних времён. А тогда я приехал маленьким, меня даже не хотели брать, весил всего 47 килограммов.

— С какими словами вы выходили на старт? Была ли какая-то традиция?

— Была. Началась она с одного случая. Была ещё первая моя Олимпиада, я только-только за мужчин стал выступать. И вот мы ехали на эстафету в микроавтобусе. И наш тренер Александр Васильевич Привалов, увидев, что мы такие хмурые сидим, волнуемся, сказал: «А давайте запоём «Катюшу». И, представьте, мы едем на эстафету и все хором поём «Расцветали яблони и груши…». Заняли первое место.

— Испытывали ли вы волнение перед стартом?

— Волнение есть у всех. У меня и первая Олимпиада была — я волновался, и шестая была — волновался. Вроде уже и опыт есть, и возраст, а всё равно адреналин, он присутствует. И он, может быть, даже нужен, чтобы выше были результаты. Конечно, когда чрезмерно — это уже не очень хорошо. Но в день старта лучше не делать суетливых движений, стараться спокойнее вести себя, аккумулировать энергию, чтобы пружина вот этой энергии взяла и на самом старте распрямилась.

— Какая трасса для вас была самой тяжёлой? Вот сейчас, когда выступают на Кубке мира, многие сравнивают трассу равнинную и на высокогорье…

— Ну, понятно, трасса на высокогорье тяжелее. Но наши лучше на высокогорье бегут. Тяжёлые трассы для российских биатлонистов привычнее. Вон Антон Шипулин в Антхольце как выступает хорошо. На кубках мира есть ещё, кроме Антхольца, тяжёлая трасса в Рупольдинге. Раньше там был спуск, где мы разгонялись до 80 километров, — сейчас его убрали. И резкий такой подъём — здесь падали и ломали винтовки. Сейчас этот спуск убрали.

— А наш Ханты-Мансийск? Там трасса какая?

— Очень тяжёлая трасса, тяжёлый снег, трудно подобрать смазку — постоянно меняется погода. Сколько раз мы из-за этого пролетали — даже на чемпионате мира. И небольшой вроде снег, а неправильно подобранная смазка — и всё, лыжи не едут, вся команда заваливается, такое тоже было.

Реклама

— Как изменились соревнования сегодня?

— Сейчас большой спорт стал очень профессиональным, технологичным. Когда я на первую Олимпиаду ехал, то у меня было всего четыре пары лыж, а на заключительную — на шестую — я вёз уже 32 или 33 пары. Потому что сегодня лыжи уже делятся на те, что используются на старый снег, на новый снег, на жёсткую лыжню, на мягкую лыжню… Плюс насечки на каждой лыже делаются машиной. Насечки — как на автомобильной резине, и там сорок тысяч этих вариантов, всё это накладывается, лучшее пробуется. И, конечно, сами парафины сейчас стали такие, что смазчики работают в противогазах, чтобы препараты не разъедали слизистую. Бороться приходится за каждую секунду, за доли секунды. Для оружия патроны специально подбираются — для каждого ствола отбирают патроны разных производителей, отстреливают и лучшие по кучности закупают опять же для каждого ствола: допустим, для одного спортсмена по пять тысяч патронов одного вида, для другого — другого вида.

— Нашим спортсменам предъявляют обвинения в использовании допинга. Это сказывается на моральном климате команды?

— Сказывается, конечно. Я часто созваниваюсь с Антоном Шипулиным — он меня буквально три дня назад с днём рождения поздравлял. Я узнал, как настроение у команды. Он сказал, что всё нормально, не болеют. Конечно, вот эти были претензии и доклад Макларена на 90 процентов, а может, и больше, необоснованны. И ребята переживали, что команду могут лишить участия в Чемпионате мира или, что ещё более трагично, в Олимпиаде, но, я думаю, что здравый смысл восторжествовал и всё будет нормально. Я надеюсь, на этом Чемпионате мира мы увидим медали у наших биатлонистов.

Ирина Кожевина