Сначала подвели итоги работы больницы за 2025-й. Заместитель главного врача по амбулаторно-поликлинической работе Василий Червяков рассказал, что в течение прошлого года происходило в АЦРБ, к каким результатам пришло местное здравоохранение, насколько здоровыми показали себя артёмовцы.
Затем на вопросы жителей, собранные членами ОП, отвечал главный врач.
— Здравоохранение Артёмовского развивается бурными темпами, — в самом начале заседания сказал он. — Мы строимся, развиваемся, к нам приходят новые кадры, пополняются ряды молодыми врачами, оборудование у нас передовое и масса планов.
Общественники были настроены не столь оптимистично. Потому что «строимся, новые кадры и передовое оборудование» — это да, присутствует. Но есть и другая сторона: например, где рожать, как попасть в дневной стационар и куда делись бахилы? Оттого разговор получился долгим и достаточно нервным.
Две здоровые беременные и демографическая яма
Первый же вопрос, заданный главврачу, был для многих болезненным: почему наши беременные женщины, жительницы Артёмовского, рожают не в родном городе, а в Екатеринбурге? Ведь ещё не забыто, что раньше местный роддом был надёжным, работали в нём сильные врачи.
Выяснилось: так требует приказ Министерства здравоохранения. Именно он всю систему родовспоможения структурировал по уровням. Есть простая статистика: абсолютно здоровых беременных сегодня практически нет, всего 5–7 процентов. Остальные — в группе риска. А в Артёмовском, как и во многих районных больницах, нет детской реанимации. Поэтому всех рожениц в плановом порядке маршрутизируют в область. В родном же городе рожают только в экстренном порядке.
— Вам-то самому, Андрей Владимирович, как кажется, людям удобно это или нет? — спросили общественники.
Карташов признал: иногда приходится выбирать меньшее из двух зол. И меньшее здесь — ехать в областной центр, туда, где безопаснее.
Василий Червяков поддержал главврача:
— Без обид, я очень уважаю своих коллег, но мне было спокойнее, когда жена рожала в Екатеринбурге. Роды — это такая вещь, когда случиться может всё что угодно.
Начальник службы родовспоможения и оказания медицинской помощи детям Жанна Айзенберг добавила: в прошлом году из всего города нашлись лишь две здоровые беременные женщины, к тому же количество родов неумолимо падает, если десять лет назад их было 800–900 в год, то в 2025-м — всего 309.
— Это демографическая яма девяностых, — пояснил Андрей Карташов. — До детородного возраста дошли те, кто был рождён тогда — а их мало.
Член Общественной палаты Андрей Афанасьев привел конкретный пример неудобства: женщину после родов выписали, мужа у неё нет, денег на такси — тоже. Пришлось сброситься родственникам, чтобы забрать её из Екатеринбурга.
— Это проблема, но больше социальная, — согласился главный врач. — И я всё-таки считаю, что если она осталась жива и здорова, то вопрос «Как добраться?» — не самый главный в жизни.
То есть опять же: из двух зол… И ещё: аргумент, что раньше рожать в родном городе было тоже безопасно, не работает, и вернуть роддом на Энергетиков местный руководитель едва ли сможет — с оптимизацией не поспоришь.
Наверное, СМИ придумали…
Впрочем, вскоре члены Общественной палаты узнали, что никакой оптимизации в сфере здравоохранения нет. Позиция главного врача прозвучала однозначно:
— Никакой оптимизации не происходит. Всё, что мы делаем, регламентировано приказом Министерства здравоохранения РФ. Он в открытом доступе. Прочитайте.
— Так это СМИ придумали, что областной министр говорит о масштабной реформе? — задумались в зале.
— Оптимизация и реформа — разные вещи, — парировал Андрей Карташов. — Слово «оптимизация» стало ругательным, созвучным сокращениям. Но у нас кадровый дефицит был и будет всегда. Врачи — это люди, они стареют, уходят на пенсию, болеют. Приток есть, но хотелось бы больше.
Прозвучал вопрос и об укрупнении медучреждений в рамках той самой реформы. По словам главврача, нас это пока не касается. Вот алапаевские больницы действительно объединяют с областной из-за финансовой неустойчивости.
Родной язык, сквозняки и бахилы
Следующий вопрос, заданный главврачу, может, и не отличался толерантностью, но для артёмовцев, проходящих лечение в АЦРБ, был важен. Почему врачи в присутствии пациентов иногда переходят на язык своей национальности? Никто ж не против того, чтобы они на нём разговаривали, но во время приёма больных, не понимающих, о чём идёт речь, это тревожит.
— Наше государство многонациональное, — ответил Андрей Карташов. — У нас работают врачи разных национальностей, в том числе из ближнего зарубежья, и они прекрасные специалисты. Но разговор в присутствии больного должен вестись на понятном ему языке — это так. Если подобные случаи есть — сообщите. Будем разговаривать.
Беспокоит жителей и дискомфорт приёмного покоя: тесно, народу много, сквозняк. Люди приходят с болью и приступами, а тут…
Здание, напомнил главврач, построено в начале прошлого века. Больше оно не станет. Спасти ситуацию может строительство модульной пристройки.
— Заявка в министерстве есть. Но это большие вложения. При этом хочу сказать: сейчас приёмник организован правильно. Пациенты не задерживаются там дольше двух часов. Да, наплывы бывают, но они кратковременны.
Следом спросили о совсем уж бытовом: а где бахилы? Купить их можно только в аптеке, но для многих больных идти в другое здание сложно.
— Приказа об обязательном ношении бахил в лечебных учреждениях не существует, — ещё раз удивил всех главврач. — Если человек цивилизованный, он берёт их с собой. А по поводу установки автомата с бахилами, как вы предлагаете, мы уже думали. Приглашаем предпринимателей, но процесс длительный, нужно согласование аренды через министерство.
Пустые койки дневного стационара
О том, что больным сложно попасть в дневной стационар, очередь достигает двух месяцев, общественникам тоже сообщили жители.
А члены Общественной палаты, буквально на днях побывавшие на Буланаше, своими глазами видели койки в стационаре на 43 места. Все они были пустыми. Ситуация странная: люди не могут попасть, а места есть.
Главный врач попытался развеять эти сомнения.
— Стационар работает в одну смену. Пациенты пришли на процедуры, получили их и ушли. Запись максимальная — на 10 апреля. Очереди в два месяца нет. Если человек не попал в стационар, значит, были какие-то индивидуальные причины.
Работать в две смены отделение не может, открыть койки дневного стационара ещё и в городе тоже нет возможности. Причина — отсутствие финансирования под это. На всё есть свои нормативы, под каждый норматив определена сумма. Дополнительные койки, ставки врачей, вообще любые инициативы, не предусмотренные нормами, никто финансировать не будет. Как бы ни хотели этого артёмовцы, нет и нет.
В общем, оптимизации нет, но вы держитесь.
Скорая останется, стоматология переедет
Среди животрепещущих вопросов: закрывают ли участок на Кировке?
— Нет. Это, мягко говоря, провокация, — отрезал Андрей Карташов. — Речь идёт об объединении скорой помощи в единое юрлицо по Восточному округу. Сегодня участковый врач занимает только треть отремонтированного здания. Вот администрация объединенной скорой помощи там и расположится. А наша скорая как базировалась на Малышева, так и будет. Просто её выведут из состава ЦРБ. Я считаю, это правильно — сложная служба должна управляться профильным специалистом.
Стоматология, по словам главврача, может перехать в старую поликлинику. Но процесс небыстрый, требует финансирования и лицензирования. Сейчас в планах организовать там платные услуги, кабинет УЗИ и эндоскопии. Там же будет вести приём платный эндокринолог — другой возможности заполучить специалиста этого профиля пока нет. Сегодня помощь больным оказывается с помощью телеконсультаций.
Если говорить о других узких специалистах, то Андрей Карташов признал: существуют проблемы. Попасть к некоторым таким врачам и впрямь трудно.
Положение могут исправить целевики, которые учатся в медуниверситете.
— Сейчас ввели отработку. Это очень здорово. К нам приходит молодой ординатор-хирург, готовится кардиолог…
Физкабинета нет и не будет, но…
Почему в городе нет физкабинета? Этот вопрос тоже многих интересует. Люди ездят за процедурами в «Юбилейный», на железную дорогу. Просматриваются ли какие-то изменения в этой области?
Андрей Карташов не обнадёжил.
— Не просматриваются. В нормативных документах физиотерапевтические кабинеты на базе поликлиник не предусмотрены. Всё перенесли в реабилитационные отделения.
А затем ещё раз сильно удивил присутствующих:
— Я вам скажу как врач: эффект физиотерапии практически никакой. Это с точки зрения доказательной медицины. За исключением разве что психологического эффекта.
Однако перспективы появления названных процедур в городском пространстве всё же есть, но они иные. В планах — открытие реабилитационного дневного стационара.
— Туда будем брать участников СВО, пациентов после инсультов и инфарктов. Вот там физиотерапия будет, — пообещал главврач.
Встреча длилась два часа. Вопросов было много (не все они прозвучали в этом материале), главный врач от ответов не уходил — другое дело, что далеко не все они совпали с нашими ожиданиями.
Ну и, конечно, что бы ни говорил Андрей Карташов, оптимизация — это не только плохое слово, это то, что у нас (не артёмовцев — россиян) сегодня реально есть. Ещё раз: новые здания и технологии — это круто, когда есть в достатке ещё и те, кто нас лечит, и когда обращают внимание в том числе на наш комфорт. Когда нам не приходится выбирать из двух зол меньшее.
