«Но мы всё надеемся»

Какие вопросы надо задавать чиновникам, чтобы быть услышанными с первого раза
Фото предоставила Анна Кучкильдина 
От дома остался лишь остов, но многодетной маме ещё предстоит обойти ряд инстанций, чтобы доказать, что жильё после пожара непригодно для жизни, а после — заявиться на улучшение жилищных условий и, возможно, лет через 10 (так как в очереди стоят более 800 семей) дождаться этих улучшений. Обратить внимание на эту проблему нас попросил ветеран спецоперации, которому не всё равно, в каких обстоятельствах оказалась семья Кучкильдиных, глава которой на СВО, но уже 8-й месяц числится пропавшим без вести. Сам боец оказал погорельцам посильную помощь, но что подсказать им с жильём — не знает. Какой видит ситуацию сама женщина и что сказали по теме чиновники — предлагаем узнать и читателям.

С бытом наладилось — спасибо людям

На данный момент Анна находится в декретном отпуске: самому младшему ребёнку год и четыре, старшей — 20 лет. Когда муж был по ранению в отпуске, купили двухкомнатную квартиру в старом, 47-го года постройки, но пригодном для проживания доме:

— Дети растут, и решили расширяться — достроить дом,  в качестве временного жилья  взяли квартиру, которая нас сильно выручила: в марте после пожара мы с детьми туда переехали. И вот вшестером в двушке живём. Старший сын хоть учится в Демидовском, но переехал в Покровское: родители его подруги, раз такое случилось, предложили ему к ним в дом переехать.

С бытом сейчас более-менее всё наладилось, говорит собеседница:

От души благодарю председателя Общественной палаты Раису Александровну Калугину и директора Демидовского колледжа Лидию Ивановну Доможирову, которые организовали для нас сбор вещей. Большое спасибо всем людям, которые и деньги скидывали, и вещами помогали: кто-то машинку нам стиральную привёз, и плита у нас есть, и холодильник, и мебель. А ветеран спецоперации Иван Малыгин от лица Боевого братства купил старшим детям два ноутбука для учёбы — тоже им огромное спасибо. И в соцзащите (Управлении соцполитики — авт.) нам хорошо помогли- объяснили, как заключить социальный контракт: мы по нему на вещи и на постельные принадлежности по 20 тысяч каждый месяц сейчас получаем.

Чтобы понять, с какого края подойти

А вот с остальными вопросами разобраться оказалось сложнее. Свой поход по инстанциям она начала с обращения в буланашскую администрацию, вспоминает Анна:

— Попросила их подсказать что-то с разбором дома, там сказали, что по этим вопросам надо в «Спецавтобазу» обращаться. Потом приехала в артёмовскую администрацию, и мне предложили написать заявление на выплату единоразовой помощи и посоветовали на Ленина, 28, обратиться по вопросам жилья. Там меня спросили, где мы прописаны. Сказала, что прописаны все в доме, который сгорел. И что, в первую очередь, хочу разобрать завалы, потому что сейчас ничего с участком сделать не могу, и вообще хочу понять, как мне лучше в этой ситуации поступить, если все члены семьи дольщики (дом куплен на маткапитал). И мне объяснили, что сначала надо доказать, что дом для жилья непригодный, а для этого собрать перечень документов.

Чтобы понять, с чего ей всё-таки, начать А. Кучкильдина пришла на консультацию к одному юристу, которая посоветовала обратиться в фонд «Защитники Отечества» за точной информацией о муже (справкой 14/21). На данный момент, объяснила Анна газете, главной задачей с домом для неё остаётся «разобрать завал после пожара», а на дальнюю перспективу — «что-то решить с жильём для подрастающих детей», но так и не поняла, с какого края подойти к решению проблемы.

У кого есть такая лицензия

Чтобы разобраться в вопросе, мы обратились в те же инстанции, где была многодетная мама. Вот какие разъяснения дали чиновники. Возможно, они будут полезными для оказавшихся в подобной ситуации артёмовцев.

Для жителей Артёмовского муниципального округа, обратившихся в администрацию АМО в течение полугода после пожара, предусмотрена материальная помощь в размере 10 тысяч рублей на пострадавшее жилое помещение, напомнила заведующая отделом обеспечения деятельности администрации АМО Дарья Мальченко; телефон приёмной  (343 63) 5-93-04.

При обращении в любую службу по любому вопросу, объяснила начальник Управления по городскому хозяйству и жилью Анастасия Угланова, гражданину важно чётко и корректно  сформулировать вопрос:

— А какой вопрос — такой будет и ответ. Что хотела посетительница узнать? Как дом разобрать? Мы этими работами не занимаемся. Единственное, специалист УГХ  Малых Юлия Андреевна(10 кабинет, здание по Ленина, 28, — авт.)может проконсультировать, как это сделать правильно. Если кратко, то надо обращаться в организацию, у которой есть лицензия на вывоз строительного мусора. Потому что сгоревший дом — это стройотходы.

Начать — со справки в пожарной части

По поводу просьбы А. Кучкильдиной объяснить, как ей быть с жильём в целом, а, если переформулировать вопрос многодетной мамы — «каким должен быть алгоритм действий артёмовцев, если их жильё пострадало от пожара», специалист сказала:

— Раз члены семьи зарегистрированы на территории п. Буланаш, то по вопросу улучшения жилищных условий им надо обращаться в теруправление посёлка. При рассмотрении документов для принятия решения о постановке на учёт будет учитываться вся недвижимость, находящаяся в собственности семьи. Поскольку жилой дом уничтожен пожаром, его необходимо признать непригодным для проживания — в соответствии с действующим законодательством. Для этого необходимо написать заявление в Межведомственную комиссию (20 кабинет в УГХ) и приложить пакет документов к нему (паспорт заявителя, доверенность, если заявление пишет представитель собственника дома, выписка из ЕГРН, подтверждающая право собственности на жильё — если нет в наличии, возможно её получение администрацией через межведомственный запрос). Также прилагается справка о пожаре (о том, что дом сгорел), её необходимо получить в пожарной части: вообще, справку должны выдавать сразу после пожара.

По регламенту, продолжила Анастасия Илдаровна, на работу комиссии отводится 30 дней, и вот когда дом будет признан непригодным, пакет документов необходимо принести в МФЦ либо в ТУ посёлка Буланаш. Там рассмотрят ситуацию и примут решение: либо семью признают как нуждающуюся в улучшении жилищных условий и поставят на учёт, либо откажут в этом вопросе. По поводу того, что семья находится в особо затруднительном положении — более 8 месяцев с супругом нет связи, и на данный момент он признан пропавшим без вести, А. Угланова заметила, законодательных основ для предоставления «какого-то иного жилья в первоочередном порядке для этой семьи не имеется»:

— Мы понимаем, что члены семей воинов СВО идут в приоритете, но законодательно пока ни в Жилищном кодексе, ни в других нормативных актах нет первоочередного права на обеспечение таких семей тем же жильём. Мы все ждём, но документа пока такого нет.

Начальник теруправления Алексей Губанов в своих комментариях был более краток: пригласил Анну Кучкильдину на приём — чтобы лучше разобраться в вопросе и найти его оптимальное решение.  

Муж просил думать о будущем

А вообще, добавила жена воина, у них на карточке есть небольшая сумма, которую можно было бы потратить на разбор дома, но, вспоминая просьбу мужа, она не потратила из этой суммы ни копейки. Когда супруг был в отпуске, часть денег, выплаченных по ранению, ушла на покупку квартиры, а часть средств осталась на карточке, пояснила Анна:

— И муж попросил их пока не тратить: говорит, пусть останутся на будущее. И они так и лежат на карте нетронутыми. Живём на другие выплаты. Вот в соцфонде заявлялась на выплату единого пособия на детей. Правда, от меня потребовали справку о доходах мужа, отказывали в оформлении выплат. Спрашиваю: мне что, на Украину ехать за справкой? Пришлось писать на Krетlin.ru. А потом мне из соцфонда снова позвонили и сказали: надо дождаться ответа из в/ч. Сейчас этот вопрос решён, но бывают другие ситуации, где нужно предъявлять какие-то документы. Поэтому по направлению военкомата и фонда «Защитники Отечества» ездили в Екатеринбург, сдавали анализ ДНК. И ещё запросили справку «Об обстоятельствах исчезновения и возможной гибели» супруга.

А потом с дрожью в голосе собеседница добавила:

— Всё понимаю. Но мы всё надеемся. А вдруг живой…