Архив
29 апреля 2010 в 10:59

До и после пепелища

Пожар – одно из самых страшных бедствий. Возникая неожиданно, нередко – по вине самого человека, он без разбора уничтожает имущество, дома, улицы, целые деревни. Что особенно страшно - в огненной стихии гибнут люди.

Можно сказать без преувеличения, что на минувшей неделе весь Артёмовский район находился в огне и в дыму. Горела в основном прошлогодняя трава, сухостой, кучи собранного на субботниках мусора. Однако ветер своё дело сделал – в разных местах полыхали и сгорали дотла жилые дома, огонь до которых добирался по траве. По масштабности в начале списка – пожар на улице 1-й Красноармейской 23 апреля.

Наша газета в пятницу, 23-го, на том пожаре была – зрелище, конечно, ужасающее. Однако никто и предположить не мог, как в последующие несколько дней развернутся события. А они стремительно нарастали и почти вылились в уголовное дело против самих же пострадавших. Мы об этом узнали буквально вчера, встретившись на крыльце городского отдела милиции с погорельцами – 80-летним Дмитрием Тарасовичем Скутиным, его дочерью Татьяной Дмитриевной и её племянницей. Вот что нам рассказала Татьяна Дмитриевна.

«А мы сейчас преступницы!»

-Мой папа, Дмитрий Тарасович, жил в этом доме (ул. 1-я Красноармейская, 52, — ред.) с моей мамой. Дом был большой, весь под крышей, огород, теплица, большие конюшни – раньше коров держали, сено. В этом доме я выросла. А в пятницу мне позвонили на работу и сказали, что у меня родители горят.

Реклама

Было как? Мой сын там ставит машину, вот и в пятницу поставил, посидел немного и собрался домой. Вышел — а там соседний дом горит. Он – обратно, позвал бабушку, они побежали к соседям, начали стучать в окна. Всё-таки разбудили спящего соседа, которому пришлось уже в окно выпрыгивать. Тогда моя мама, ей 74 года, забежала в дом, схватила пакет с паспортами, а про отца, который лежал на диване, и забыла. Кто-то спросил: «Дед-то у тебя где?» Тут и папа вышел – в последний момент, на нём уже футболка обгорела.

А перед самим пожаром, когда по траве уже огонь побежал, одна женщина видела, как из нежилого соседнего дома выбежали мальчишки. Там вообще всё время местные ребята с Красноармейской собираются: курят, пьют.

На следующий день мы подъехали посмотреть, не загорелось ли снова что-нибудь, и увидели на пожарище подростков. Что они там искали, не знаю. Все дети разбежались, но одного мы поймали и попытались узнать, кто бросил спичку. Держали его за руки и спрашивали, а он, швыркая носом, отвечал: то Верёвкины, то Сидоровичи. В общем, отпустили. Потом выяснилось, что они с мамой сходили в приёмный покой, сняли побои — у него какие-то царапины были на лице, — которые якобы нанесли ребёнку мы. В итоге мама подростка написала на нас заявление в милицию, теперь нас, как преступниц, допрашивают.

Тогда же мы поговорили с инспектором отделения по делам несовершеннолетних Артёмовского ОВД Натальей Александровной Буньковой.

«Мы не имеем права вершить самосуд!»

-В поджоге потерпевшие подозревают несовершеннолетних, но фактов, что именно эти подростки совершили преступление, нет. Видели только, что горела трава, затем огонь перекинулся на забор. В настоящее время дознание о причинах возгорания – может, электропроводка, может, прохожий бросил окурок — будет проводить пожарная часть.

Я на месте пожара не была, поэтому без заключения пожарных принимать какое-то решение не могу. Конечно, проживающие на той территории подростки, чьи имена назывались, были проверены на причастность к происшествию, на данный момент их причастность не подтвердилась.

Да, мама 13-летнего подростка обратилась в милицию с заявлением, что её ребёнок пришёл домой испуганный и избитый. Мальчик рассказал, что на следующий день после пожара, когда он проходил по улице 1-й Красноармейской, на него напали какие-то три женщины. У подростка имелись телесные повреждения, была назначена судмедэкспертиза. Сам ребёнок рассказал, что женщины его держали и били, обвиняя в поджоге домов.

Когда я опрашивала соседей, кто конкретно видел и кого, никто не смог назвать ни одного имени. Поэтому утверждать, что пожар возник по вине подростков, нельзя – не нашлось ни одного свидетеля.

Могу сказать, что мы этим делом занимаемся, ведётся проверка, проверяются все факты. Материал будет передан в органы дознания, уголовное дело также будет возбуждено. Безусловно, понять потерпевших можно, но устраивать самосуд у нас никто не имеет права.

Мы не станем ни комментировать, ни давать правовую либо моральную оценку поступкам или словам героев нашей публикации. Пусть читатель сам сделает выводы и расставит приоритеты на будущее. Мы только приведём несколько фраз Татьяны Дмитриевны, которые, на наш взгляд, наиболее точно характеризуют отношение государства в целом к попавшим в беду простым гражданам:

«Знаете, я скажу всё как есть, мне скрывать нечего. Мы всю жизнь на этот дом работали, всё сгорело, ни одной тряпки не осталось. Папа тридцать лет проработал на шахте, мама – в больнице, им дали пособие от администрации — пятьсот рублей и тысячу — от «Заботы»… Взяла их к себе в общежитие, спят на диване. Я 36 лет проработала в реанимации, спасала людей, а теперь меня обвиняют в преступлении! Я не знаю, это — страна дураков!»

Андрей Лавренюк