Архив
29 июня 2011 в 9:58

На войну не успел…

Есть такая русская поговорка: «Где родился, тут и пригодился». Лично я глубокого смысла в ней не нахожу. Знаю немало людей, которых судьба забросила далеко от своей родины, но которые и на чужбине пригодились больше многих коренных жителей. Например, Николай Фёдорович Галочкин.

В деревушке жилось нормально

Родился он в 1926 году в маленькой деревне Отерево Горьковской области в семье профессионального лесника. Хотя его отец Фёдор Михайлович за свою жизнь успел поучаствовать в трёх войнах: в Первой мировой, Гражданской, Великой Отечественной — но большую часть его жизни семья прожила в лесу. Чтобы учиться, пришлось Коле Галочкину с малых лет жить в семье деда и бабушки. В деревушке Спасское, состоящей из одной недлинной улицы, прошли детство и юность Коли. Деревушка была, конечно, небольшая, но в ней были храм и монастырь, а при них школа. В этой школе Коля учился до десятого класса.

Семья была религиозная: дед служил церковным старостой, а бабушка пела на клиросе.

До Отечественной войны жилось нормально, а во время войны начался голод. Николай с дедом часто вставали в четыре часа утра, до рассвета успевали сплести по лаптю, а днём приходили в их дом односельчане, забирали эти лапти. Платить им было нечем, но кто-то даст картошки, кто-то молочка, а кто-то немножко и хлеба. Бабушка и её глухонемая дочь, которая жила вместе с родителями, умерли в начале войны, а дед крепился. Он успел 11 ноября 1943 года проводить внука в армию, но вскоре голод сломил и его…

Реклама

Просились на фронт, чтобы не голодать

В армию одновременно с Николаем Галочкиным из деревни призвали 12 юношей. Всех сразу отправили на фронт, а Николая — на Дальний Восток, в город Бикин (думаю, на поправку), где обучали военному делу. Но кормили там так плохо, что не только поправиться, можно последние силы потерять. Некоторые солдаты из части стали проситься на фронт. Когда отправляли таких добровольцев, во время посадки в вагон им помогали, подсаживали их, так как своих сил забраться в вагон у многих не хватало.

Подходила очередь и Коли Галочкина ехать на фронт, но в 1944 году Сталин издал указ: всех, кто успел закончить 9 классов, отправлять в офицерские училища. Грамотных ребят возвращали даже с фронта, из действующей армии.

Николай попал в училище, базирующееся в Киеве. Учиться надо было 9 месяцев, а просуществовали эти офицерские училища только полгода, так как война закончилась. В Киеве отпраздновали Победу, офицерское училище было расформировано и курсантов стали отправлять в настоящие военные училища. Николай Галочкин попал в Саратовское. Проучился он недолго, заболел. Сделали ему операцию, комиссовали — этим военная служба для него и закончилась.

Пришлось ночевать на завалинке

Николай Галочкин вернулся домой и поступил учиться в Арзамасский лесной техникум. В 1951 году, после окончания техникума, Галочкин был направлен работать в Свердловское управление лесного хозяйства, где получил назначение в Гаринский лесхоз. А Гаринский лесхоз в свою очередь направил его в Кузнецовское лесничество на должность лесничего.

Кузнецовское лесничество с Гарями соединялось 100-километровым Николаевским трактом, по которому гнали в лагеря ГУЛАГа тех, кто был осуждён не менее чем на 25 лет. Была между ними и водная дорога, но к приезду Галочкина катера уже были поставлены на прикол. Пришлось бы Николаю идти 100 км пешком, если б не девушка, которая как раз приехала из Кузнецово: одна на трёх подводах, она привезла хлеб — госпоставки государству. Вот с ней Николай и отправился на место работы, где, оказалось, нет ни конторы лесничества, ни (во всём Кузнецово!) телефона. Но лесничий был. Должность лесничего исполнял учитель, который в этот день уехал на какое-то учительское совещание, так что новому лесничему первую ночь пришлось ночевать на завалинке дома прежнего лесничего — в дом его не пустили. А на следующий день приехавший лесничий подал ему в окно папку с документами.

Лесничество большое, раза в три больше Артёмовского, в нём работали 20 лесников и 5 лесообъездчиков. Здесь Коля Галочкин и стал Николаем Фёдоровичем, который сам ездил раз в 2—3 месяца в Гари за зарплатой, сам раздавал зарплату. Со временем у него появились контора, телефон, бухгалтер, кассир, квартира и даже жена — 18-летняя девушка, только окончившая школу.

Николай Фёдорович проработал в Кузнецовском лесничестве семь лет, в семье было уже два сына. И вот однажды, когда они с семьёй уехали в отпуск, в лесничество прибыли четыре старших лесоустроителя.

Оглядев Кузнецовское лесничество, лесоустроители поняли: лесничий здесь грамотный и очень ответственный — в такой глуши навёл идеальный порядок. А вот в Егоршинском лесхозе, где они только что побывали, абсолютный беспорядок. И директора найти никак не получается…

И вслед Галочкину полетела телеграмма: «Срочно вернуться домой!»

От именных часов до высокого звания

Так в 1958 году в Егоршинском лесхозе, в котором было пять лесничеств: Скородумское, Зайковское, Красногвардейское, Буланашское и Артёмовское — появился директор. И обнаружил: контора есть, только ютится в старом доме с гнилой крышей. Если идёт дождь, на столах сотрудников стоят тазики. Есть телефон, три лесничих, около сорока лесников, есть лесообъездчики, но в лесничествах нет ни одного цеха, только по одной единице техники — всё оборудование.

Собрал на первое совещание всех лесничих и лесников. Объяснил, что в первую очередь нужно исправить в каждом лесничестве. В заключение сказал: «Лесники отвечают за посадку деревьев, за уход за ними, за охрану леса от пожара». Затем занялся приобретением лесовозов. А дальше построили новый корпус для конторы, крупный лесопильный цех на две пилорамы, тарный цех, гараж на 70 единиц техники, каменный инженерный корпус, котельную, работающую на опиле.

Добились, что себестоимость стала низкая. Стали строить жильё для работников лесхоза. На улице Красный Луч построили 13 домов — двухквартирных, трёхкомнатных. Для рабочих пилорамы построили посёлочек за рекой Бобровкой. Строили квартиры рабочим на Буланаше, в Красногвардейском и Зайково. Покупали частные дома. Всего — 60 домов.

Реклама

Добились, что Егоршинский лесхоз стал лучшим лесхозом по Свердловской области по выпуску товарной продукции. Стали помогать городу. Например, посадками деревьев на улицах Рабочей, Западной, Красный Луч, Чернышова. Выделяли строительный материал для ремонта тротуаров, мостиков. В 70-е годы, когда пешеходный мост через городской пруд пришёл в полную негодность, а денег на строительство нового моста никто не давал, лесхоз изготовил сваи для моста, а затем и весь пиломатериал, и на своём транспорте — всё доставил на берег Бобровки, без единого рубля оплаты за материал, за труд рабочих.

Лесхоз стал получать премии — за месяц, за квартал, год, а то и за пятилетку, переходящие Красные знамёна сначала от Свердловского (областного) лесного хозяйства, а затем и от министерства лесного хозяйства РСФСР или СССР. Были Красные знамёна и от Свердловского обкома КПСС, от ЦК КПСС, ВЛКСМ, ЦК ВЦСПС.

Ну и, конечно, директор Егоршинского лесного хозяйства Н.Ф. Галочкин тоже без внимания не остался. Грамоты, премии от Свердловского областного хозяйства, именные часы (их трое у Николая Фёдоровича), телевизоры «SAMSUNG» (в двух экземплярах), а затем и государственные награды: три знака Государственной лесной охраны, два знака «Победитель соцсоревнования», четыре медали «Ударник пятилетки», три медали за доблестный труд, орден Октябрьской революции и, наконец, звание «Заслуженный лесовод РСФСР» — далеко не полный перечень полученных наград.

Так что не в нашем районе родился Н.Ф. Галочкин, но очень он нам пригодился, согласитесь?

О.М. Мартынова