Архив
23 марта 2016 в 0:00

Артёмовский машиностроительный. Как артёмовцы не отпустили завод со своей территории

Обратно на рязанщину?

Вторая мировая война закончилась с момента подписания акта о капитуляции Японии, советскому народу предстояло восстановить разрушенное государство. Но серьёзные проблемы были не только на бывших оккупированных территориях, в тылу их тоже хватало. Особенно это касалось эвакуированных предприятий. Артёмовский машиностроительный завод был не исключением, его цеха были разбросаны на большой территории, цеховые здания не приспособлены для производства, не был организован собственный литейный участок, люди ютились в бараках, а бывшие учащиеся ремесленных училищ, как и в войну, жили в здании церкви.

Но это была вина даже не руководства местного уровня, а вышестоящих организаций. Дело в том, что Народный комиссариат угольной промышленности 15 марта 1946 года был реорганизован и разделился на два министерства: угольной промышленности западных регионов СССР и угольной промышленности восточных районов СССР. Артёмовский завод вошёл в подчинение второго. Руководили министерством Василий Васильевич Вахрушев (с 19 марта 1946 года по 13 января 1947 года), а потом Дмитрий Григорьевич Оника (с 17 января 1947 по 28 декабря 1948 года).

28 декабря 1948 года эти два министерства были объединены вновь в одно, а ещё в это объединение включили Министерство строительства топливных предприятий СССР. Этот конгломерат получил практически прежнее название — Министерство угольной промышленности СССР.

Все пертурбации, конечно же, сказывались и на работе подчиненных министерству предприятий. С 1945 по 1949 год на Артёмовском машиностроительном заводе сменилось три директора: Иван Константинович Горелышев, Михаил Николаевич Костырев и Иван Петрович Хромых. Понятно, что за короткий срок работы никто из них не успел реконструировать завод, переставить его на мирные рельсы. Но предприятие работало, народ стремился, как и в военное время, дать разоренной стране больше оборудования. Может, это и спасло завод от реэвакуации обратно в город Скопин — вопрос рассматривался в министерстве. Кстати, трудящийся коллектив предприятия был против отправки оборудования завода обратно на рязанщину.

На мирные рельсы

Еще в 1944 году директор А.М. Васенко стал понемногу начинать процесс перехода предприятия на изготовление мирной продукции, но в связи с отъездом завершить начатое не успел. Те, кто пришёл на его место потом, не смогли справиться с этой задачей. Государство требовало достижений, но планы не выполнялись. И это опять же не вина тружеников, они с честью несли свою вахту. К примеру, полугодовой план производства продукции 1949 года резко изменили в апреле, добавив туда изготовление совершенно другой продукции, но ведь завод-то ориентирован был на производство прежней. Годовой план корректировался ещё несколько раз, и окончательно был утвержден только 27 августа 1949 года. О каком выполнении плана тут вообще может идти речь?

То, что завод стал изготовлять много новой для себя продукции, негативно сказывалось на его работе. Когда нет стабильности и постоянно меняют номенклатуру изделий, работать трудно.

Давайте посмотрим, что предприятие изготовляло в первые послевоенные годы. Не поленитесь, прочитайте перечень, и вы поймёте, насколько тяжело было нашим рабочим трудиться в неприспособленных помещениях на изношенном за годы войны оборудовании.

От глиномешалок до нефтяных печей

Судя по годовому отчёту машзавода за 1946 год, предприятие продолжало выпуск уже освоенных буровых станков КАМ-300, буровых насосов типа БН, вентиляторов «Сирокко» №5 и №8, вентиляторов типа ВЧПУ (высоковольтное частот­ное пусковое устройство), инструмента для буросбоечных машин, строительных механиз­мов, запчастей для горно-шахтного и бурового оборудо­вания. Но помимо этого работниками завода было освоено производство другой продукции: машинки для сшивки транс­портных лент, глиномешалки, цементационный насос, соединение Боровкова, нефтяные нагревательные печи, баки высокого давления, запасные части к транспортё­рам РТУ-30 и к транспортёрам СТ-25, а также другие из­делия. До 1949 года завод осваивал новые виды изделий: вентиляторы «Сирокко» №6,5 и №9,5, вентиляторы ВМ-1, перегружатели П-4, транс­портёры «Ленинец», маятниковые пилы, накладки и подкладки для железнодорожного транспорта, дом­краты для электровозов, замковые соединения диаме­тром 50 мм и муфты для штанг 50 мм, клети опрокидные для однотонной вагонет­ки, костыли подъёмные высокой колеи 16×16 мм, зам­ковые соединения и муфты для штанг диаметром 60 мм и другие виды продукции.

Завод не сдавался, люди хотели трудиться и развивать свое предприятие и в 1948 году стало понятно, что завод не закроют и не отправят обратно в Скопин.

Шаги реорганизации

10 сентября 1947 года, к радости рабочих АМЗ и шахтеров Артёмовского и Буланаша, в СССР был официально учрежден новый праздник — День шахтера. Первый раз его отметили только на следующий год 29 августа 1948 года. За успешные показатели в труде начальник планового отдела В.А. Гавердовский, слесарь В.А. Дудин, кузнец А.Р. Зухович, слесарь П.Г. Леонов, начальник цеха С.А. Матвеев, токарь Н.И. Силкин и напайщик резцов Ф.И. Чехомов были награждены значком «Отличник социалистического соревнования угольной промышленности восточных районов СССР».

Завод, несмотря на общий кризис в угольной промышленности, продолжал жить, и даже делал, пускай небольшие, шаги по реорганизации.

На предприятии в те годы не было собственного литейного цеха, нужные отливки приходилось заказывать на других предприятиях. И вот в 1948 году в старом, построенном еще до революции, здании бывшей шахты «Филипп» была организована литейка. Пускай все работы приходилось делать вручную, используя простой инструмент, например, зачистка деталей производилась молотком и зубилом, но это был уже свой собственный литейный цех.

В 1949 году заводу дали новое задание — выпуск сварочных электродов. Некоторое оборудование было предприятию предоставлено, но опять возникла проблема с помещением. Пришлось приспосабливать производство в старом сарае с каркасно-засыпными стенами.

В 1947 году на заводе установили копер для ломки металла, в 1948-м создали заготовительный цех, опять же в старом сенном сарае, организовали производство шлакоблоков, в следующем году соорудили противопожарный водопровод.

На предприятии, наконец, появился нормальный транспорт — 13 автомобилей, правда, некоторые уже нужно было списывать.

В ожидании перемен

На машзавод пришли работать новые сотрудники, демобилизованные бойцы Красной армии и инвалиды войны, в 1946 году на предприятии трудилось 580 человек, а в 1949 уже 604. Был установлен 8-часовой рабочий день и один выходной в неделю, за безупречный труд можно было получить отпуск.

Остро стоял вопрос с жильем, большинство семей продолжало жить в тех же условиях, что и в войну, по несколько семей в одной барачной комнате. В 1947 году оборудование из 2-го и 3-го цехов было перенесено в цех №1, а освободившиеся помещения переоборудовали под общежития, куда из церкви переехали бывшие ученики ремесленных училищ. Через полтора года их переселили в новое, только что построенное общежитие, в одном крыле мужчины, в другом женщины. В дальнейшем это общежитие было полностью передано женщинам, а мужчины переехали в бывшее здание клуба завода.

Все ждали перемен. И они начались. На завод в 1949 году пришел новый директор — Михаил Федорович Паньков. Во время его правления предприятие вышло из штопора и стало активно развиваться.

Да, годы были тяжёлыми, но закаленные трудом и фронтом люди выстояли, не дали ликвидировать Артёмовский машиностроительный завод, и тем самым проложили путь к будущей славе предприятия.

Константин Бороздин