Архив
22 июня 2016 в 0:00

Есть жизнь до и после — не жизнь К Дню России на артёмовской молодёжи поставили страшный эксперимент

— С подобными отравлениями мы ещё не сталкивались в практике. У меня такое впечатление, что на артёмовцах провели эксперимент, как на кроликах. Это какая-то новая форма наркотика дживиаш (JWH), так называемых спайсов, — и возможно, наркотик вообще бесплатно раздавали всем желающим, чтобы пробовали, — с этих слов начался разговор с Михаилом Андреевичем Сафаровым, заместителем главного врача по лечебной работе ГБУЗ СО «Артемовская ЦРБ», о тех событиях, которые после празднования Дня России взбудоражили сначала медиков, потом полицию, а затем и всех здравомыслящих жителей Артёмовского.

О том, что произошло, мы писали в прошлом номере газеты: два десятка молодых любителей острых ощущений в результате употребления спайсов попали в больницу, причём некоторые оказались в реанимации.

Ситуация, по мнению заместителя главврача, очень тревожная.

— Это наркотики слишком сильного действия. Последствия непредсказуемые, они разные даже для тех пациентов, что прошли через реанимационное отделение и затем попали в наркологическое. Всё же зависит от индивидуальных особенностей организма. Если у человека есть какая-то судорожная готовность, травмы, перенесённые в детстве, могут развиваться эпилептические припадки, судорожный синдром, потому что у пациентов, которые поступали, развивались судороги. И если рядом с человеком никого нет, он может захлебнуться слюной, у него может запасть язык. Те, кто не попал в больницу, кого сейчас привозят сотрудники полиции, — вялые, заторможенные, туго соображают, то есть последствия всё равно есть, на всех сказалось то, что они прошли.

— Сколько было пострадавших?

— За 20 дней июня у нас зарегистрировано 23 человека. Части из них была оказана помощь на дому, они не были госпитализированы, а часть попала в реанимационное отделение, в дальнейшем в наркологическое — таких было шесть.

— Это всё молодые люди?

— Да. Были и несовершеннолетние, были 16-летние, были 30-летние — одному мужчине 33 года исполнилось.

— Из семей они каких, на ваш взгляд, что это за люди?

— Социальный статус сложно определить, когда пациент находится раздетый в реанимации. Но, в принципе, нормальные молодые люди, в основном вполне адекватные. Есть пациенты со стажем — наркологи в курсе, что они стоят на учёте по поводу употребления наркотиков, и есть много новых — тех, кто только попробовал.

— Сегодня ещё кто-то лежит в реанимации?

— Нет, но в наркологии ещё лежат.

— Помощь всем была оказана на месте? Никого не пришлось отправлять в область, например?

— Да, у нас помощь была оказана в полном объёме.

— Почему вы решили, что всё это похоже на эксперимент?

— У нас бывали разные случаи в прошлом году, позапрошлом, но там за полгода такое количество обратившихся, а тут за полмесяца. Похоже на внезапный выброс нового препарата на рынок. Произошёл какой-то всплеск. Как будто пробуют новое синтетическое вещество и не рассчитали с дозой. Внезапное распространение (может быть, вообще бесплатно) этого наркотика закончилось, когда увидели, что слишком сильно он действует на мозги, и случилось затишье.

— Что дальше?

— Мы информационное письмо направили в ОМВД России по Артёмовскому району, где проинформировали силовые структуры о происходящем. Было заседание при главе, антинаркотическая комиссия, где наш заведующий психиатрическим отделением Пьянков доложил о ситуации, были приняты протокольные решения об усилении контроля, работы в этом направлении всеми структурами, которые задействованы, которые заняты оказанием помощи.

— Что бы вы сказали артёмовцам, которые таким ужасным образом экспериментируют на себе?

— Хотелось бы, чтобы чувство самозащиты, те внутренние барьеры, которые у каждого человека есть, которые отличают нас от животных, дали им понять, что происходит, чтобы здравый смысл возобладал. После употребления таких препаратов зависимость развивается мгновенно. Нужно чётко понимать, что есть жизнь до начала употребления наркотических препаратов и есть после. Я бы даже не назвал это уже жизнью, скорее существованием — мерзким, серым и убогим. Хотелось бы, чтобы люди понимали: если они готовы подвести черту под всем тем, что у них было до наркотика, они, конечно, могут сделать это. У каждого человека есть право на внутренний выбор. Никому насильно никто ничего не вкалывает, не вдувает, не впрыскивает. Каждый сам должен отдавать себе отчёт в том, что он делает со своей жизнью.

— Какие рекомендации вы могли бы дать близким людям, родителям в том числе?

— Родителям хотелось бы порекомендовать, чтобы они более внимательно следили за изменением, отклонениями в поведении несовершеннолетних детей. Нужно вовремя увидеть, что ребёнок связался с плохой компанией, стал закрытым, замкнутым, начали пропадать какие-то вещи, и тут же бить тревогу, принимать меры, отвести ребёнка если не сразу к врачу, то к психологу точно. Психологическая служба у нас в больнице создана. У нас есть заведующая психологической службой, есть психологи при психиатрическом отделении, в поликлинике, в детской больнице. Психологи готовы оказать помощь бесплатно — надо только обратиться, научить, получить необходимые советы, как выстроить отношения с ребёнком. Ну и соответственно взрослым — тут уже супруг, супруга, родные, близкие должны помочь.