Архив
23 июня 2011 в 11:53

Дети, вернитесь домой!

Это сейчас ситуация более-менее улеглась, и назвать материал, наверное, было бы уместнее «Дети, не убегайте из дома!» Но положение может измениться в любой момент, ведь ещё совсем недавно, в мае, в нашем районе происходил просто-таки массовый исход: дети от 8 до 18 лет уходили из собственных семей. Причём из тех, какие принято считать благополучными.

Как мы уже сказали, последние две-три недели уходы детей из дома пошли на убыль. Но был период, когда в отделе полиции практически каждодневно раздавались звонки: «Мой ребёнок не хочет возвращаться домой!», родителям же по телефону беглецы отвечали: «Я не буду с вами жить…» А когда пропадают дети, объявляется всеобщая тревога, ставится в известность Главное управление МВД, и в любое время дня или ночи начинается розыск пропавших.

Конечно, ребят находят, возвращают в семью. А дальше… дальше — по кругу. Последний случай — 15 июня.

Звонок от женщины в инспекцию по делам несовершеннолетних ОВД:

Реклама

«Мы живём в деревне Малое Трифоново, у меня — 16-летний сын, его уже десять дней нет дома. Мы с ним периодически созваниваемся, я знаю, где он находится, но он говорит, что домой не пойдёт. Что мне делать?»

«Почему он ушёл?»

«Я не знаю…»

«Вы его друзей знаете?»

«Нет…»

Что получается: мама десять дней сидит дома, созванивается с сыном-беглецом, который прямым текстом заявляет, что домой не вернётся. Да она сразу должна была обежать всех его друзей, вернуть ребёнка любыми средствами, тем более в этом случае, ведь, по её словам, местонахождение сына ей было известно.

«Но как я могу, если он со мной не пойдёт?» — вопрошает женщина инспектора. И ждёт, когда беглеца за ручку приведут правоохранители, которые, в общем-то, занимаются розыском лиц, пропавших без вести, когда первоначальные усилия родителей результатов не дали.

«Ребёнок выходит с вами на связь, вы знаете, где он, значит, нужно идти и его забирать, — говорит женщине инспектор. — Он отказывается жить дома — но так быть не должно. Надо установить причину, привести его к нам — мы с ним поговорим».

А мама ушедшего из дома мальчика с изрядной претензией отвечает: «Ну, спасибо…» И возникает вопрос: а почему же она сама-то устранилась, почему бездействовала, когда её сын покинул дом?

Кстати, своих точных координат женщина не оставила.

— Вот похожая ситуация, — рассказывает замначальника отделения ПДН Т.Ю. Серебренникова. — Из вполне благополучной семьи уходила девочка: один раз, другой, третий. При этом конкретно заявляла, что с мамой жить не желает. Мама во всех случаях обращалась к нам, мы её дочь находили, возвращали. Последний раз звонит и говорит:

«Вчера моя дочь снова ушла!»

Реклама

«Вам необходимо проверить все адреса, где мы её находили раньше».

«А мне некогда её искать! Я работаю, как я уйду с работы? Кто будет деньги зарабатывать? Вы — милиция, вот вы езжайте и ищите».

Пытались объяснить: «Вы понимаете, это же ваша дочь. Работаете вы, не работаете — вы должны её разыскать, ведь она — ваш ребёнок!»

— Родители не хотят налаживать контакт с детьми, — продолжает Татьяна Юрьевна. — И когда нас ставят в известность о пропаже, мы связываемся с классными руководителями, которые нам всегда помогают. Порой педагоги знают о ребятах больше, чем их собственные мамы. Родителям неизвестно, с кем дружат их дети, знают друзей лишь по именам, и то не всегда.

Пример — случай на станции. Девочку родители отпускали гулять до 22.00, позвонили ей в одиннадцатом часу — телефон не отвечает. Пришли в отдел полиции заявлять о пропаже.

«С кем ваша дочь ушла?»

«Приходили две девочки».

«Кто?»

«Имён не знаю, вроде одноклассницы. Я вообще её подружек не знаю…»

В конечном итоге оказалось, что в семье конфликт, девочка ночевала у подруги, про которую мама ничего не знала: ни как зовут, ни где проживает. К тому же мама даже имени классного руководителя своего ребёнка назвать не смогла.

По словам Т.Ю. Серебренниковой, бывало, детей находили, привозили домой в три-четыре часа ночи, а родители спокойно спали. И сердце ни у кого не болело: что произошло, нашлись их сын или дочь? А было так, что родители заявляли, мол, ребёнок полностью вышел из-под контроля, вы, пожалуйста, отправьте его в спецшколу, нам надоело его искать…

— Конечно, легче всего сказать «заберите», если родителям некогда заниматься воспитанием собственных детей. Что делать, если в 16 лет встала такая проблема? Можно ведь сходить к психологу, попытаться наладить контакт. Надо всеми способами спасать ребёнка!

Есть ещё один момент, о котором следует знать возмущённым мамам и папам: «Мы обратились за помощью, а вы нас проверяете! Посмотрите, что в других семьях делается!» По каждому самовольному уходу ребёнка из дома сотрудники правоохранительных органов проводят проверки по ст.156 УК РФ: «Жестокое обращение». Необходимо установить причину, ведь не исключено, что дома ребёнка обижают, унижают и т.д. Поэтому на родителей запрашиваются характеристики, проверяются жилищно-бытовые условия.

— Для ребёнка, безусловно, является большой психологической травмой, когда его раз за разом приводят за руку сотрудники полиции, и об этом знают и в школе, и соседи, — говорит Татьяна Юрьевна. — Поэтому, уважаемые родители, если вы заметили, что с вашим ребёнком что-то не так, у вас что-то не получается, закралось непонимание — обратитесь к психологу. Мы, полиция, — это крайний случай, ведь дети, которые уходят, не наркоманы, не увлекаются спиртным, они просто не хотят жить дома. И работа не может быть оправданием. Не надо забывать, что это — ваши дети.

Я всё время напоминаю на родительских собраниях: говорите своим детям хотя бы раз в день, что вы их любите, спросите, как дела, с кем дружишь, обнимите, поцелуйте. И перед сном найдите время, сядьте рядом и скажите: «Ты для меня самый хороший, самый любимый, самый дорогой на свете человек!»

Дети должны знать, что только здесь их поймут, только здесь им помогут, здесь пожалеют. И тогда они всегда будут возвращаться назад, к вам, в свой родной дом.

Андрей Лавренюк