Архив
24 июня 2015 в 9:29

Не взорвалось же! Режевское ЧП могло бы быть сопоставимо с аварией на Сортировке

С Петром Николаевичем Михальским мы знакомы давно. Как познакомились, уже не помню. Человек он неравнодушный к тому, что происходит в стране и в городе, поэтому ничего удивительного в том, что однажды он пришёл в редакцию обсудить какие-то проблемы, нет. Но я-то сейчас вот о чём. Помнится, много лет назад я ему предложила к Дню железнодорожника написать о том, как он работал машинистом. Отказался, сказал: да ну, нескромно как-то. А ведь было о чём рассказать. В его трудовой биографии такие случались истории…

Одну из них я и решила вспомнить нынче — за месяц до профессионального праздника. Подумав, если честно, что и о Петре Николаевиче в таком случае тоже кто-нибудь вспомнит — например, железнодорожное начальство.

В 1963-1995 годах машинист Михальский работал в депо Егоршино. Работал в одно лицо. То есть один — без помощника. Это такая особая степень доверия, когда в профессиональной состоятельности человека нисколько не сомневаются.

Да и правда: чего было сомневаться? Перед тем, как написать сегодняшнюю статью, я попросила Петра Николаевича принести мне свою трудовую книжку. Увидела там то, что и ожидала. Трудился на одном месте, совершенствовал своё мастерство, повышал квалификацию. Причём, как он говорит, никто его не заставлял учиться: сам хотел! А учился он, между прочим, без отрыва от производства, используя для этого и выходные, и отпуск. С 1988 года целых 10 лет машинист работал по гарантийному талону — железнодорожники знают, что это такое. В общем, в трудовой одни благодарности и премии за успешную работу, за активное участие в различных операциях, за проявленную бдительность и даже за внедрение рацпредложения. А ещё — Доска почёта, значок и т.д.

Всё замечательно. Только вот за тот, совсем не рядовой случай, Пётр Николаевич Михальский ничего, кроме устной благодарности, так и не получил. Хотя не сомневаюсь: будь ревизорами другие люди — ему точно светила бы серьёзная награда.

Было это в 1990 году.

П.Н. Михальский вёл поезд, в котором находился вагон с разрядным (взрывоопасным) грузом. На станции Реж, хотя переезд был закрыт, этот поезд работники подъездных путей Режевского никелевого завода направили в электроплавильный цех. Вот так. Понимаете, что ожидало и завод, и людей, работающих на нём, и город Реж? Вспомните Сортировку. Там 4 октября 1988 года тоже взорвался состав с разрядным грузом. Погибли люди, ранено был около 500 человек, пострадала станция, город, серьёзный материальный ущерб был нанесён Свердловской железной дороге. Кто был виноват в тех событиях? Версии разные, но все сходятся в понимании того, что свою роль тут сыграл человеческий фактор.

Вот и в истории с невзорвавшимся «Режникелем» — тоже он. Только на этот раз один человек спровоцировал, а другой предупредил страшное ЧП. Пётр Николаевич, усомнившись в правильности действий работников подъездных путей, остановил состав и сообщил о случившемся своему непосредственному начальству, написал рапорт начальнику депо.

Думаете, легко ему это далось?

— Я хорошо помню тот момент, когда остановил поезд, — вспоминает он. — Для меня это был огромный стресс, какое нервное потрясение я испытал, потому что хорошо понимал, что могло быть! Руки-ноги затряслись. Я ведь своими глазами видел ту воронку и рельсы, загнутые в бараний рог, после взрыва на станции Свердловск-Сортировка.

А дальше машинист Михальский написал докладную начальнику депо. На следующий день после случившегося приехали ревизоры Егоршинского отделения железной дороги. Смотрели, проверяли, замеряли, опрашивали работников Режевского никелевого завода.

И хотя ревизор по подъездным путям сказал в итоге: «Что шум поднимать? Ничего ведь не взорвалось!», главный ревизор горячо благодарил и крепко жал руку спасителю: «Вы, Петр Николаевич, выполнили свой долг, впредь смотрите здесь в оба».

Он и смотрел. О наградах не думал: слава богу, и сам жив остался, и людей спас.

Через какое-то время он снова оказался на высоте — остановил поезд в пяти метрах от крушения. Выпал кусок рельса — всего-то 200 мм, а он заметил. Тогда П.Н. Михальского наградили — вручили значок «За безопасность движения на железной дороге».

Что же касается того случая на «Режникеле», то о нём сказали лишь однажды и как-то благополучно забыли. Ревизоры, не желая предавать огласке масштабы халатности, проявленной в данном случае конкретными работниками (тут не одна голова «никельзаводовцев», наверное, слетела бы), скрыли случившееся от своего начальника, от коллектива депо и нигде ничего не зафиксировали…

В 2008 году я попробовала восстановить справедливость: а почему, собственно, награждают других машинистов, честно выполнивших свой профессиональный долг, дают даже звания Героев России (и справедливо — это бесспорно), а поступок нашего земляка, предотвратившего ужасные последствия, не оценён по достоинству? Написала письма в ОАО РЖД, депутату Госдумы Баринову, в общественную приёмную «Единой России», на Режевской никелевый завод, Президенту России, Председателю Правительства РФ. Попросила то же самое сделать и Петра Николаевича.

«Режникель» не ответил, остальные ответы пришли в основном под одной подписью и как под копирку: нет оснований для награждения отраслевой наградой. Никто не захотел выяснять, что же там, на станции Реж, могло произойти почти два десятилетия назад. Не взорвалось же. Зачем шум поднимать? Зачем ворошить прошлое?

А я думаю: копаться в архивах стоит ради каждого человека. И для того, чтобы справедливость торжествовала, чтобы герои были награждены, а разгильдяи получили хотя бы моральное осуждение. И для того, чтобы и впредь в ситуации, где свою роль должен сыграть человеческий фактор, люди действовали именно так, как Пётр Николаевич Михальский, — профессионально и с полным самообладанием.

Иначе… Сами же знаете.

Так, на всякий случай, напоминаю железнодорожному начальству: до профессионального праздника ещё есть время.

…Неужели я не права?

Ирина Кожевина