Архив
24 июля 2014 в 16:46

Красные гусары в Егоршино

19 июля 1919 года части белой армии с боями оставили сёла Покровское и Егоршино и отступили, частью на Богданович и Камышлов, а частью на Ирбит. Белые отступали, чтобы никогда уже не вернуться. Исследовав долгое время эту тему, я так и не смог найти описания боя под Покровским, кроме как в изложении Александра Ивановича Брылина. Все оказалось, как всегда, просто — дело в том, что А.И. Брылин в своих статьях, скорее всего, просто переписал часть книги Н. Евсеева «Конница в разгроме белых на Урале в 1919 году», которая вышла в свет в 1934 году в Москве. Других источников, кроме как в Российском государственном военном архиве, практически нет, так что в моём утверждении, скорее всего, больше истины, чем вымысла. Так что мы не будем переписывать классика, тем более, что он переписал другого, а оставим всё как есть. Итак, статья А.И.Брылина «Красные гусары», изданная в «Артёмовском рабочем» 4 июля 1974 года.

Летом 1919 года Красная армия развернула большое наступление на Восточном фронте, освободив ряд крупных городов — Пермь, Кунгур, Екатеринбург. Дальнейший ход событий командир конной группы Николай Томин определил в приказе: «…Дабы не дать противнику спокойно отходить, окончательно деморализовать его и главным образом лишить его материальной части, сводному кавотряду овладеть ст. Егоршино… и двигаться далее на Ирбит…».

…Николай Томин на стройном гнедом жеребце в сопровождении командира «Красных гусар» Сергея Фандеева встретил разведчиков на бугре. Бинокль приблизил окопы колчаковцев, полукольцом охвативших бугор, за которым угадывалось село Покровское. Здесь белогвардейское командование решило дать бой красной арткавалерии и отстоять Егоршинский железнодорожный узел — последний опорный пункт их обороны на Среднем Урале.

— Вон там у них пулеметы, и там, — указывал плеткой в сторону бугра командир разведчиков. — Вон там орудие…

Реклама

— Да, мы тут у них, как на ладони, — протянул задумчиво Томин, разглядывая в бинокль поле. — Сергей Гаврилович, надо обходить с тыла. Выйдешь вон по тем дальним овражкам и перелескам. Оттуда и ударишь. Мне оставишь первый кавалерийский дивизион.

Ещё в лесу спешенный дивизион развернулся в цепь. Томин с наганом в руке, пригибаясь, первым выбежал на опушку. Но под сильным огнем пришлось залечь. «Надо завладеть вниманием беляков, — думал Томин, — а то увидят конницу и повернут пулеметы. Бить по коням легче — цель крупная. Как бы их выманить из окопов?».

Не обращая внимания на сильный обстрел, Томин время от времени вставал во весь рост и осматривал горизонт. Вдали он увидел движущееся в сторону колчаковцев облако пыли.

— Молодец, Сергей, вовремя успел! — Томин вскочил, побежал вдоль цепи.

— В атаку, товарищи! Выманим белогвардейцев из окопов! Ура!

Бойцы кинулись за командиром. Колчаковцы, видя явный перевес в свою пользу, вышли из окопов навстречу красноармейской цепи.

— Хорошо получается, — радовался Томин. И вдруг крикнул: — Стой! Назад, товарищи!

Бойцы не поняли изменившееся намерение командира, но повиновались приказу. Замедлили бег, приостановились. Залегли… Теперь они видели, в чем дело.

Увлекшись контратакой, колчаковцы не заметили скачущих на них с тыла красных конников. Сергей Фандеев пустил один эскадрон с фланга, с другим зашел с тыла. Он первым налетел на врага, то и дело опуская шашку на головы колчаковцев.

— Молодцы, красные гусары! — любовался атакой Томин. — Перехитрили гадов…

Несколько часов длился бой. Никто и не заметил, как солнце начало спускаться к горизонту.

— Товарищ командир, — не сходя с коня, доложил Томину Фандеев, — офицеры на автомашине в Егоршино драпанули.

Реклама

— Ничего, Сергей, от твоих храбрецов далеко не уйдут.

И дрогнула земля под конскими копытами. Лавина в тысячу всадников ринулась через Покровское на северо-восток. Взбудораженная пыль поднялась огромным облаком и понеслась вслед за полком.

Фандеев первым с шашкой наголо влетел на станцию. Бойцы быстро наводили порядок: забирали пленных, догоняли убегающих офицеров. Послав два эшелона в обход, Фандеев зашел к дежурному по станции.

В пустой комнате лишь слабо звучал чей-то голос в неповешенной телефонной трубке.

Сергей Гаврилович взял трубку и приложил к уху. Долго слушал и неожиданно заговорил:

— Дежурный офицер слушает. Как фамилия? — Поручик Петров. Где красные? — Красные отступают к Режу… Да, да боеприпасы очень нужны. Конечно, обеспечим охрану. Отправляйте, встретим… — И положил трубку.

— Шадрин, — приказал Фандеев ординарцу, — очисти перрон. Подарок от беляков встретим здесь…

Фандеев вышел на перрон. Горячий денек заканчивался. Заходящее вечернее солнце осветило красным светом стальные рельсы, уходящие в сторону Ирбита. Там уже не было колчаковских частей, способных противостоять красным гусарам.

В дополнение к этой статье хотелось бы вставить строки из «Памятки о борьбе Ижевцевъ и Воткинцевъ с большевиками», где упоминается следующий эпизод: «Не доходя до ст. Егоршино, воткинцам пришлось вновь вступить в бой с наседавшими красными. Здесь, в 60-м Чистопольском полку был отрезан батальон под командой поручика Булыгина. Он собрал батальон и приказал всем снять погоны, а потом повёл стрелков по лесам, стараясь не выходить на дороги и к населённым пунктам, и вышел к г. Камышлову».

О взятии красными станции Егоршино удалось найти сведения в той же газете «Артёмовский рабочий», но уже от 10 июля 1979 года. В статье «Легендарный рейд» своими знаниями делится ветеран гражданской войны И. Чуйко. На станцию был отправлен обходной отряд, который захватил железнодорожный мост через Бобровку вместе с подрывной командой, которая собиралась его взорвать, и до прихода основных сил взяла под свой контроль станцию Егоршино и перерезала железную дорогу Екатеринбург — Тавда в районе села Мостовского.

В ночь на 19 июля командир отряда Томин прибыл в полк Красных гусар. «Вашему полку, — обратился он к командиру полка Штрейбергу, — поручается овладеть станцией Егоршино». Томин изложил план действий. И вот 50 спешенных гусар на подводах во главе с комиссаром полка Лукояновым двинулись в путь. Проскочив без боя, они уже приближались к намеченному пункту — селу Покровскому.

Вдруг пулеметный огонь противника. Комиссар Лукоянов 20 человек с одним пулеметом «Максим» оставил отвлечь огонь на себя и прикрыть дорогу из села, а остальных с двумя пулеметами «Льюис» повел в обход села, опушкой леса. Маневр удался. Красные гусары ворвались в село.

Вдруг в лицо наступающих ударил свинцовый дождь. Охнул один боец, другой… «Ложись!» — дал команду комиссар. Осмотревшись, он определил, что пулемет бьет из-за угла дома. Лукоянов с гранатами пополз по направлению к пулемету. Граната брошена. Пулемет замолк. Красные гусары поднялись в атаку, заставили белогвардейцев сложить оружие. Выхватив из ножен шашки, они устремились на станцию Егоршино. Завязался короткий, но жестокий бой. Томин первым ворвался на станцию и одного за другим сразил клинком пятерых белогвардейцев. Смело действовали и другие красные кавалеристы. Офицерские части 15-й Воткинской дивизии обратились в бегство. Станция Егоршино освобождена.

Конечно, оба этих произведения стоит рассматривать с изрядной долей критики, так как преувеличение роли красных командиров в то время было нормой. Везде они были на главных ролях, первыми врывались в населенные пункты, как, например, Томин и Фандеев, или позли на пулемет с гранатами, как Лукоянов.

К статье Чуйко надо вообще относиться с осторожностью, так как в первых же строках описания взятия станции есть ошибка — полком Красных гусар командовал не Штрейберг (скорее всего это искаженная фамилия Штейнберг), а Сергей Фандеев. Да и откуда взяться так быстро на станции Томину, если он находился с основными силами под Покровским. Геройство красных командиров можно отнести к 1918 году, когда им приходилось своим примером показывать, как надо воевать, в 1919 году Красная армия была уже обучена в боях и в ней была строгая дисциплина, и лезть на рожон командирам без особой необходимости не было смысла.

Но что поделаешь, не появились еще новые источники о взятии Егоршино в 1919 году, хотя в архивах Москвы они есть. Может, когда-то мы и сможем их прочитать. А пока довольствуемся тем, что есть.

Константин Бороздин