Архив
27 ноября 2014 в 9:57

Моей маме… 30 ноября страна отмечает День матери

Часто вы говорите мамам то, что чувствуете? Занятые, такие важные, вечно спешащие дети, сколько вам? Тридцать? Сорок? Пятьдесят? Только для мамы не так уж важен ваш возраст или профессионально-социальный статус. Для неё гораздо важнее, пообедает ли сынок горяченьким или опять перекусит на ходу, не замёрзнет ли дочка в короткой шубке — старую-то дублёнку надеть не уговоришь. Такие они, эти дети. И мамы… Они такие. Наши, родные. И смотрите, какие молодые.

История одного звонка 

…Опять что-то не ладится в жизни. Пометалась по комнатам, попробовала поплакать. Села. Вдруг телефонный звонок: «Доча, у вас там все в порядке?».

Если б ты знала, мама, как я рада, что ты слышишь все мои эмоции через расстояния! Как тебе это удается — до сих пор не могу понять. Даже, когда меня саму вдруг что-то толкает набрать номера телефонов своих детей, и оказывается, что делаю это вовремя — удивляюсь. Как там говорится? Сердце материнское подсказало?

…Стараюсь выровнять голос, не расплакаться и не забросать потоком жалоб. Точно знаю: выговорюсь — станет легче, выслушаешь — будешь болеть. Но мама и по бодрому голосу точно может диагностировать, надуманная беда или спасать нужно.

Реклама

Рядом с мамой так хорошо и молчать, и говорить ни о чём. Если даже беседуем о том, как штопать дырки на детских колготках, всё равно кажется — говорим по душам. То и дело ловлю на себе взгляд, в котором: «Ты так быстро выросла, я не успела тебе подарить всю любовь» или «Я так горжусь тобой, что бы ты ни делала!». В ответ пытаюсь сказать так же взглядом (словами не получается): «Я так хотела бы тебя баловать, мама, но получается, что ты для меня стена каменная, а я до сих пор твоя маленькая девочка».

…Со стороны может показаться, что я с мамой по телефону обсуждаю какие-то пустяковые вещи. Но это только со стороны. На самом деле и я, и она читаем все по интонации, между слов. И даже не рассказывая о том, что меня мучает, вдруг ощущаю, что становится легче. И сама понимаю, что, судя по голосу, мама с утра себя неважно чувствует. Она не скажет это напрямую. И мне не даст говорить о своем недомогании, отмахнется. Но я уже приняла это к сердцу, я очень сильно хочу, чтобы она не болела. Я думаю о ней, даже положив трубку, я молюсь…

Так замечательно, что есть любовь материнская и есть любовь к маме. Когда окунаешься в нее, мир становится другим — безопасным, надежным, светлым. И все проблемы не кажутся страшными и не решаемыми, а всего лишь становятся поводом в очередной раз преодолеть себя, найти решение, приобрести опыт. Мама — всего четыре буквы, а сколько эмоций и чувств за ними. И опять не хватает слов, чтобы их, чувства, передать.

Наталья Шарова 

На высоте маминых рук 

Мама поднимает меня вверх, я, ощущая себя самолётом, разбрасываю «крылья» и лечу. Подо мной, на высоте маминых вытянутых рук, — весь мир. Я важно жужжу, как какой-нибудь Ил-18, лежащий внизу «аэродром» начинает колыхаться от смеха, и самолёт аварийно садится прямо в тёплые объятия.

Психологи говорят: нужно вспомнить главный эпизод своего детства и вы поймёте, каким оно было. У меня было таким — в маминых объятиях. Счастливым, похоже.

Когда меня спрашивали, кем я хочу быть, я важно отвечала: «Мамой!». Говорила так до тех пор, пока не объяснили, что мой ответ неправильный, что, отвечая, мне нужно выбрать будущую профессию. Тогда я пожелала стать учительницей. Других вариантов не рассматривалось, потому что школа была маминой работой, которую она очень любила. А я любила маму.

Моя вечно занятая мама — уроки, тетрадки, планы, работа не только утром, но и по вечерам (школа-то вечерняя) — успевала, казалось, всё на свете. Дом, сад. Походы за грибами, поездки на море. Чтение книг — их у нас, несмотря на всеобщий дефицит, всегда было множество, толстых литературных журналов, которые мы буквально глотали по очереди, отнимая друг у друга. Мои уроки… Однажды, воспитывая дочь, которая часто стала обращаться ко мне за помощью при подготовке домашнего задания, я вдруг вспомнила, как перед уходом на работу мама решала мои задачки по математике и писала на бумажке ответы, чтобы я могла сверить их со своими. Ещё — ну это уже на уровне анекдота — я, будучи отличницей и лидером в гуманитарных науках, не написала, помнится, ни одного домашнего сочинения: мама, собираясь на работу или прибирая в квартире, просто диктовала мне текст, за который я потом получала пятёрки. Как позже выяснилось, и этот её поступок, продиктованный не педагогикой, но любовью, сыграл свою роль в моей судьбе. Не было у меня тогда такой цели — научиться и мыслить, и оформлять свои мысли так, чтобы донести их до другого человека, но я же видела, как это делала мама… Так что журналистика — это тоже мамин подарок.

…Она и сегодня мой аэродром, который делает мои полёты бесстрашными, а приземления — надёжными. Она — мой тыл, та крепость, без которой любой человек чувствует себя беззащитным. Она — мой дом, куда мне всегда хочется возвращаться. Мне до сих пор уютно в её объятиях. И пусть я не пошла по маминым стопам (хотя учителем всё же недолго поработала), пусть не все мамины надежды, наверное, оправдала, но у меня тоже есть дочь, которую тоже без конца тянет ввысь и которая тоже так любит возвращаться домой…

9 декабря моей маме исполнится 87 лет. С наступающим тебя, мамочка. Я тебя очень люблю.

Ирина Кожевина 

Рябиновые бусы 

Когда я была маленькой, я делала для тебя из рябины бусы, помнишь?

Реклама

А ко всем праздникам мастерила поделки в подарок, и они стояли у нас в доме повсюду. Мне хотелось быть на тебя похожей, и я надевала твои туфли на каблуках и душилась твоей неизменной «Красной Москвой», ощущая себя при этом совершенно взрослой и неотразимой. Ты читала мне сказки на ночь про говорящих лесных животных, умеющих дружить, и весь мир мне казался добрым и уютным. В школе, даже в пресловутом подростковом возрасте, мы с тобой обсуждали мои детские заботы и всё для тебя было важным, а я все свои тайны тебе открывала бесстрашно, зная, что за тобой любой секрет, как за семью печатями. Ты так мудро вовремя стала относиться ко мне как к равной, что я как-то постепенно перестала по-детски спрашивать разрешения, зато обращалась за советом. Ты всегда принимала моих друзей, даже тех, кто не вписывался в твою материнскую концепцию «подходящих», уважая мой выбор. Знаешь, я только сейчас понимаю, как много ты мне прощала, даже не показывая виду, что прячешь обиду. Ты и теперь никогда не скажешь и слова укора, потому что — всегда всё понимаешь. Я честно стараюсь быть своим детям хорошей мамой — такой, как ты.

Я всегда гордилась тобой. Не только потому, что ты моя мама, а потому что моя мама — именно такой человек. Ты альтруист. Альтруистом быть неудобно, но ты по-другому не умеешь. Поэтому к тебе, сколько помню, шли люди — знакомые, родственники, соседи — за помощью. И ты помогала и помогаешь.

Ты и нам, взрослым твоим детям, по-прежнему поддержка и опора. Я знаю, что в родительском доме меня ждут всегда и сюда я могу прийти с любым вопросом и за любой помощью — отказа не будет и никогда не было. Чувствовать эту защиту, эту возможность отступления, гарантированную поддержку так важно для меня. Иногда это чувство нужно как кокон, в который хочется спрятаться, а иногда оно добавляет решимости…

Мне нужно в конце дня услышать твой голос по телефону, рассказать тебе, как прошёл мой день, болтать о всяких важных мелочах. Мне отрадно видеть всю нашу большую семью в отчем доме за столом с настряпанными тобой пирогами.

Мне важно знать, что у тебя всё в порядке.

…Ну вот, хотела сказать короче и конкретнее, а получилось много общих слов. Но, мам, ты же понимаешь, что я хотела тебе сказать…

Береги себя. Ради нас. Ладно?

Любовь Шмурыгина 

Должна всё знать! 

Моя детская уверенность в том, что мама должна знать ответы на все вопросы, чудесным образом передалась моему сыну. Каждый раз, когда он задаёт свои изумительные вопросы и требует незамедлительного ответа, я сразу вспоминаю мамино «не знаю». И своё беспредельное удивление: как же так, разве мама может что-нибудь не знать? И широкую улыбку мамы, которая в этот момент крепко меня обнимала, целовала и говорила: «Вот такая у тебя мама!». Да, такая. Всем бы такую.

«Маму надо было слушать» или «Поймёшь, когда будут свои дети» — эти фразы слышали, наверное, многие. Только сейчас я, глядя на сына, начинаю понимать, что мама желала мне только лучшего, хотела оградить от разочарований. А я всё равно делала по-своему. Нет, не назло, потому что так хотелось. Разочаровавшись, конечно же, бежала к маме и со слезами на глазах рассказывала о своих бедах. В эти мгновения я, честное слово, ждала от мамы сурового напоминания: «Я же тебе говорила!» — а вместо этого слышала ласковое: «Не расстраивайся, дочь. Всё наладится».

Сколько себя помню, мне всегда было необходимо просто поговорить с мамой, рассказать ей о своих победах или неудачах. Именно маме. Наверное, потому, что она всегда искренне переживает или радуется вместе со мной. Спасибо, родная, за твою любовь.

Светлана Андреева

«ВСЁ БУДЕТ!»