Архив
23 марта 2016 в 0:00

Столкновение с духами. Часть первая Кто пугал наших предков и кто помогал им?

Славянская мифология богата на образы. Помимо лесных жителей, таких, как кикимора, леший, обитающих в воде русалки и водяного, есть много ещё и именно домашних духов — домовой, овинный, дворовой, банник.

Конечно же, народ рассказывал самые разные истории о встречах с неизведанным, и истории эти связаны не только с дореволюционными временами, но и даже с советскими.

Вот мы и решили рассказать вам о некоторых мифических существах и дополнить эти рассказы различными историями из жизни наших предков.

Рассказы о баннике и лешем записал Анатолий Алексеевич Корелин, он услышал их от своих родственников. Эти «страшилки» действительно чудесные экземпляры русского фольклора, ещё совсем недавно подобные истории обсуждались в семьях наших предков.

Кого может упарить банник?

Банный (банник, байный) в соответствии со словарём В.И. Даля, — особая порода домовых, злой дух, поселяющийся в бане; пар выживает его оттуда временно, а в нетопленной он живет всегда.

По описаниям «очевидцев», банник — это маленький старик, обладающий большой силой, голый, с длинной лохматой бородой, которая вся покрыта плесенью. Этот злобный дух способен погубить человека, моющегося в бане, усыпить и удушить горячим воздухом. Банник может принимать облик кота, собаки и других небольших животных, а иногда и прикидывается банным веником.

Он любит пугать людей, стуча в стену и раскидывая горячие камни с печки — каменки, может обжечь кипятком или упарить до полусмерти, если люди, которые пришли в баню, торопятся быстрее помыться или пришли не в свою очередь. Считалось, что можно мыться в три очереди, а в четвёртую очередь моется сам банник.

Наши предки побаивались банника, старались задобрить его, после мытья обязательно оставляли ему кусочек ржаного хлеба с солью. После того как все помылись, баннику наливали чистую воду в таз и оставляли свежий банный веник и хороший пар, чтобы и он попарился.

Кроме мужика банника, был и его женский аналог — банница, она выглядела гораздо привлекательнее своего сородича — статная обнаженная женщина с большой грудью. Иногда эти духи могли и пошалить с людьми, банник щекотал и щипал девушек, а банница приставала к красивым мужчинам.

А теперь, как и обещали, реальный рассказ о столкновении с духом.

«Как-то я с поля поздно домой пришла. Дело ещё в девках было. Отец баню топил. Все уж вымылись, ну и я тоже думаю: пойду пыль смою. Отец стал отговари­вать: „Скоро уж полночь, не ходи, девка, одна в баню“. А вымыться хотелось, я и пошла. Зажгла свечку и по­ставила на окошко. Хотела сначала попариться. Только взяла веник — под полком кто-то зашевелился… Я от­бежала к дверям. А из-под полка высунулась сначала рука, а потом голова. И стал вылазить из-под полка-то кто-то черёмной да кудрявой! Я закричала, бросила в его веником да за дверь в чём мать родила! Забежала домой ни жива, ни мертва. Отдышалась, рассказала всё родителям. Отец с братом пошли в баню. Никого не увидели. Только веник, который я бросила, — без единого листочка, и веточки все измочалены, по все­му полу разбросаны…»

Кому может отомстить леший?

Леший, лешак, лесовик, по словам Даля, — лесной дух, пугало, как домовой, полевой, водяной; леший поет голосом без слов, бьет в ладони, свищет, аукает, хохочет, плачет, перекидывается в мужика с котомкой, в волка, в филина, обходит путников и лесников, заставляя их плутать; избавляются от этого, надев все платье наизнанку; звери, особенно зайцы, в его ведении; их лешие проигрывают друг другу в карты и перегоняют из колка в колок.

Несмотря на всё это, леший считался больше добрым духом, чем злым, который сторожит лес, ухаживает за деревьями и травами, охраняет зверей и птиц от охотников.

Вот как его описывали предки: косматый старик, иногда покрытый корой, с козлиными ногами и рогатый. Он может превращаться в любых зверей или птиц, может прикинуться деревом или кустом, или грибом. Иногда он являлся и великаном, выше деревьев, но чаще оставался просто невидимым.

В старину люди побаивались лешего, в лесу не шумели, не свистели, не кричали, прежде чем зайти в лес по грибы или ягоды, спрашивали у лешего разрешения, оставляли на пнях или тропинках ему гостинцы, блины, сало, завёрнутые в чистую ткань и перевязанные красной ниткой.

Если человек ломает деревья или убивает животных ради забавы, разоряет гнёзда птиц, поджигает лес — леший может отомстить. Но людей он как правило не губит, а наказывает их, может заморочить голову и завести в чащобу, и человек будет долго плутать по лесу, выбившись из сил. А леший, наказав плохого человека, будет радоваться, хохотать, хлопая в ладоши. Но стоит его задобрить ласковыми словами или гостинцем и попросить вывести на тропинку, он обязательно поможет, также он может указать грибное место или полянку, где много ягод. Ещё леший помогает людям отыскать пропавшую корову или козу.

Иногда лешак похищал девушек, которых брал в жены, похищал он и крестьянских детей, которые становились его детьми.

Далее вновь дадим слово нашим предкам.

«Покос. Гребли сено. У соседей маленькёй робёнок, а оставить не с кем — брали с собой. Сплели из тальника коробок, положат туда, да и поставят под куст — он и спит.

Один раз так жо спал, а в лесу-то сучья как затрешшат — ровно кто-то большой идёт. Робёнок-от запла­кал: испугался. Мать услышала, побежала к кустам-то, а робёнка нет… Только слышно, как по лесу-то всё дальше, дальше… Кто унёс?

Поплакали-поплакали, ну да слезам горю не по­можешь, надо как-то дольше жить.

Прошло так сколь-то лет. О робёнке забывать ста­ли. Народилось у их ишшо пятеро.

Вот пришло время старшего-то уж женить. К свадьбе готовились. Мать-та пошла как-то управлять скотину и слышит: „Мама, мама, это я, Вася. Ты меня не бойся — я в яслях. Позови отца, возьмите меня от­сюда да скорей окрестите“. Она так и сделала. А когда крестили, дак полная купель шерсти с его набралась. Ну окрестили, принесли домой, стали расспрашивать. Он и сказал, что жил у лесного дядьки, в логове. Тот его везде за собой таскал. А как-то узнал он, в какой стороне родна-та деревня, и сбежал. На другой день свадьбу справляли братову. Вася и предупредил родителей, что дядька может прий­ти. Поставили ему прибор, положили самые лучшие куски. В полночь и поднялась буря!.. Даже изба вся тряслась. Вдруг открылась дверь и зашёл неизвестно кто. Его не было видно, только лавка, где Он сидел, поскрипыват да куски один за другим из чашки про­падают. Отужинали так-ту, плясать начали. Под им — только половицы прогибаются, да „ух“, „ух“ — ровно филин. Гости домой расходиться стали. Дядька тоже, видно, собрался: схватил Васю в охапку и поташшил. Вася — кричать. Ладно, поп (его специально пригласи­ли) окропил всё святой водой да ладаном кадил. Так доутра вьюга-то не стихала, весь дом дрожал, ставни хлопали. Но, видно, не мог он прорваться в избу-то. Этим всё и кончилось».

А вот ещё один рассказ про лешего.

«Как-то отца нашего — он ишшо парнишком был — лешей-от три дня по лесу таскал. Ему годов десять было. Родители послали его в лес лошадь привести. Он взял недоуздок да пошёл. Не первой раз ходил. Ушёл — и потерялся: вечером не пришёл. Его давай искать. Полдеревни подняли. Весь лес не один раз прошли — нету.

Только через трое суток нашли — у самой деревни. Стоит он у дерева, уздечка на плече, одёжа — одне ремки, а глаза — как у самашечего. Стали его расспраши­вать, как да что. Он и давай рассказывать: „Подошёл ко мне мужик мохнатой. Голова — вровень с соснам, глаза — как уголья горят. Взял меня за руку, крестик с шеи сорвал и повёл с собой. Всё время так меня по лесу и водил, всё по чашшобам, я уж свету белого не взвидел, день с ночью перепутал. А сёдни ушёл куда-то и оставил меня здесь — ждать его“.

Ну, его домой привели, святой водой отпоили. Крестик надели. Он долго болел после этого, еле от­водились».

Константин Бороздин