Подробности
14 июня 2018 в 19:22

В июне сорок первого Реконструкторы представили, как начиналась великая война

Квадрокоптеры жужжали в небе. Кто-то сказал: «Маленькие юнкерсы». Настроение у всех было военное. Мы стояли и упорно ждали, когда начнётся Великая Отечественная. Замёрзли — погода и так хмурилась, а ещё и ветер поднялся. Но никто не уходил, зрители предстоящего действа боялись потерять удобное место, даже дети были на удивление терпеливы. Рядом со мной девушка в народном костюме дрожала, как осиновый лист.

Что-то не получалось с началом. Перед нами туда-сюда передвигались наши и немцы, несколько раз прогнал доисторический мотоцикл, проехал бронеавтомобиль. Дрожавшей девушке принесли наконец тёплую одежду — телогрейку военного образца.

Прошло минут тридцать, когда все пазлы реконструкции наконец сложились.

Мы оказались напротив небольшого белорусского хутора, мирная жизнь которого разрушилась на наших глазах. По радио объявили о том, что началась война, истошно закричала женщина (крик её напугал детей куда сильнее, чем выстрелы, которые на фестивале звучали везде), и через хутор пошли отступающие бойцы РККА.

Фото: Татьяна Голованова

Это был один из многих похожих эпизодов начала войны, когда Красная Армия беспорядочно отступала, а немцы стремительно продвигались вглубь страны. Правда, некоторые части РККА упирались и вели бои…

…Группы уставших красноармейцев заходили на хутор, солдаты пили воду из колодца — конец июня в сорок первом году выдался жарким. О чём-то говорили с местными жителями. Комментатор в это время рассказывал зрителям не только о том, что происходит, но и о снаряжении, одежде и, конечно, оружии бойцов. Винтовка Мосина, пулемёт Дегтярёва, знаменитая пушка-сорокапятка, бронеавтомобиль БА-20 — не самым современным было вооружение Красной Армии в начале войны.

Фото: Александра Смышляева

Бронеавтомобиль, проезжавший через хутор, заглох. Экипаж БА-20 так и не смог его завести. Бойцы сняли пушку, бросили машину и ушли.

Ушли свои — пришли враги. Грабили — немец с трудом, но поймал курицу, которой, очевидно, хотел пообедать. Расстреливали — сразу же распрощался с жизнью раненый, оставленный на хуторе красноармейцами. Расстреляли и солдата, который вышел откуда-то из леса и решил сдаться в плен. А ещё захватчики фотографировались с местными жителями, затем загнали их всех в один дом, обложили его сеном и подожгли. Когда дом сгорел дотла, снова фотографировались. В общем, в реконструкции фашисты действовали так же, как в сорок первом, сорок втором, сорок третьем.

Фото: Александра Смышляева
Фото: Татьяна Голованова

Больше удивил разговор, который во время этих событий где-то у меня за спиной вели молодые люди. Они искренне переживали за жителей хутора и поражались жестокости фашистов так, словно то, как вели себя оккупанты в годы войны, для них — открытие. Или открытие и есть? И теперь, после реконструкции, об ужасах великой войны и подвиге своего народа они будут знать куда больше?

Фото: Александра Смышляева
Фото: Александра Смышляева

Красноармейцы всё же вернулись на хутор. Их привёл местный мальчишка, которому удалось сбежать от немцев. После артподготовки бойцы РККА ворвались на территорию хутора и дали бой оккупантам.

Фото: Александра Смышляева

Ещё дымил дом, где погибли жители белорусского хутора, а воздух уже наполнился звуками выстрелов — наши шли в атаку, и «Ура!» кричали уже не только красноармейцы, но и зрители. Некоторые даже поздравляли друг друга. Почему нет? Это маленькое сражение наша Красная Армия выиграла. Как, впрочем, и всю большую войну.

Ирина Кожевина
Рекомендуем