Подробности

Татьяна Мерзлякова о Конституции России А также о Боге, Президенте и артёмовцах

17 марта в Артёмовском городском округе побывала Уполномоченный по правам человека Свердловской области, член Совета при Президенте РФ по правам человека, участник рабочей группы по внесению поправок в Конституцию России.

Встреча в «Энергетике»: «Конституция становится патриотичной»

В девять утра зал «Энергетика» был забит до отказа — граждане Артёмовского пришли на встречу с Уполномоченным по правам человека в Свердловской области Татьяной Мерзляковой.

Повод повстречаться был актуальный: Татьяна Георгиевна работала в рабочей группе по внесению поправок в Конституцию Российской Федерации и решила рассказать, как шла эта работа, и ответить на вопросы жителей АГО.

Омбудсмен объяснила, что изначально считала своей задачей защиту положений о правах человека, — и главы 1 и 2 Конституции, где речь идёт о них, действительно остались нетронутыми. Зато в другие были внесены поправки, которые, на взгляд Татьяны Георгиевны, были необходимы, чтобы главный документ России стал более современным. Она отметила, что Конституция становится патриотичной, в том числе и потому, что в ней появилось положение об исторической правде.

— Это было необходимо, потому что историческая память утрачивается. Вы посмотрите, что происходит: мир присваивает победу в Великой Отечественной войне всем, кроме России. Дошло до того, что Россию обвинили в пытках в Освенциме…

В этом смысле свердловский омбудсмен считает важной и поправку, внесённую членом её рабочей группы, актёром Владимиром Машковым — о неотчуждении российских территорий: «Очень уж мы бывали щедры и раздавали их налево и направо».

Единственное положение, которое вошло в Конституцию, но вызвало у Татьяны Георгиевны недоумение и против которого она голосовала, — о сокращении количества судей Конституционного суда. Государство не разбогатеет от этих нескольких ставок, считает она, работы же и сейчас у Конституционного суда хоть отбавляй, а будет ещё больше.

Фото: Ирина Кожевина

Вопросы Т.Г. Мерзляковой артёмовцы заготовили разные — в том числе и те, решать которые никак не в компетенции Уполномоченного по правам человека: спрашивали и про улицу Уральскую, и про новый автовокзал.

Но интересовались и Конституцией, и вопросами государственными: почему в муниципалитетах нет прямых выборов мэра? отчего положение Основного закона о том, что недра принадлежат народу, не работает и люди вынуждены, например, за подключение газа платить огромные деньги? зачем МРОТ привязывать к прожиточному минимуму, если сам он ни к чему не привязан? уровень индексации пенсий не определён — значит её возможно менять и в меньшую сторону? и кому, на самом-то деле, нужны «пожизненные сенаторы»?

Были и проблемы, которые необходимо решать, — пусть и не через Конституцию, но срочно: о лекарственном обеспечении, об отмене монетизации, о детях войны, о поддержке молодёжных организаций. Их Татьяна Георгиевна взяла на заметку.

Ну и, разумеется, не остался без внимания вопрос об обнулении президентского срока В.В. Путина. Ответ прозвучал такой:

— Кто говорит: это для того, чтобы не было чувства хромой утки, — это действительно в мире очень ценится. Кто говорит: чтобы почувствовал поддержку народа наш президент.

Но я думаю, все мы должны считаться с тем, что у каждого из нас есть своё мнение, и в любом случае президентские выборы никто не отменит. Мы с вами можем проголосовать, как считаем нужным.

Встреча была запланирована на час, но продолжалась почти два. Длилась бы, конечно, и дольше, но у Татьяны Мерзляковой в планах был ещё и приём по личным вопросам.

Приём населения: «Застряли в начале века»

На приём к Мерзляковой записалось 24 человека, пришёл 21. Приём населения начался сразу после встречи в «Энергетике» и удивил количеством обращений, связанных с ЖКХ. Удивило и то, что во всех коммунальных бедах люди винят главу: как будто артёмовцы застряли где-то в 2004–2005 годах, говорит Уполномоченный по правам человека.

Фото: Ирина Кожевина

— Надо научиться спрашивать с управляющих компаний, вести с ними диалоги. Почему люди идут к Мерзляковой, но не могут попасть к Чесноковой? Я могу и другие фамилии перечислить — я их сегодня услышала. Мне говорят: «А к ней же не попадёшь!» Ну да, а мне делать нечего, я приехала. Мы сегодня каким-то мусором были загружены — у нас такого давно уже нет на приёмах. А в итоге мы ушли от других важных проблем, которыми нужно заниматься в сфере прав человека.

Татьяна Георгиевна выделила представителей Буланаша (инициативной группы общественников, обозначивших перед ней три поселковые проблемы), сказав, что «это тот самый контингент, который можно назвать гражданским обществом».

Общение с журналистами: «Бог прошёл большинством голосов»

На встрече с журналистами АГО — она состоялась уже в два часа — Татьяна Георгиевна рассказала, что «февраль был просто немыслимым по количеству работы», напряжение огромным, особенно непросто было провинциалам, которым приходилось летать самолётом в Москву и обратно.

— Были случаи, что я в 4 утра прилетаю, отрабатываю здесь, в 17 уезжаю, вечером вылетаю, утром я уже на рабочей группе.

Но результатами работы она довольна. Гордится тем, что на все предложения, которые вносила (их было четыре), Владимир Путин ответил: «Согласен». Сложнее всего было с поправкой, где речь шла о гражданском обществе. Её не принимали юристы, объясняя, что нет такого юридического понятия. И даже когда Президент после уточнения снова согласился с Татьяной Мерзляковой, юристы продолжали спорить. Однако в итоговом документе о гражданском обществе всё написано именно так, как хотела наша землячка.

Фото: Ирина Кожевина

Что же касается предложений, полученных во время работы над Конституцией, но не вошедших в Основной закон РФ, то они, утверждает Татьяна Георгиевна, тоже не пропадут.

— Депутатам я уже их вручила, я ещё красиво их вручу губернатору перед публикой, чтобы он понимал, что над этим надо работать и за это надо нести ответственность.

Журналисты пытались понять, почему работа над Конституцией шла в таком пожарном порядке:

— Не кажется, что поторопились всё-таки? Такая работа проделана, такой важный документ на выходе, а люди даже не успели вникнуть хорошенечко, понять, что происходит, чтобы во время голосования принять осознанное решение?

На этот вопрос «ВБ!» Татьяна Георгиевна ответила откровенно:

— Я не знаю, почему так быстро. Но мне кажется, что вся эта спешка связана с тем, что власти знали больше, чем мы с вами знаем, и тему эту — кризиса ли, коронавируса ли, я бы сказала, тему обрушения мира они чувствовали. Я до сих пор не считаю, что это сделано только ради обнуления срока, но, может быть, я не сильный политик. Ну и потом: ноябрь–декабрь — куда бы ни приехали — люди ждали перемен. И нам писали очень активно.

Из 124 обращений от жителей Свердловской области мы с Павлом Владимировичем Крашенинниковым сделали 42 поправки. Так что задействовать народ мы успели, интерес к Конституции появился.

На каждой встрече, говорит омбудсмен, люди говорили об индексации пенсий работающим пенсионерам, о том, что эту ситуацию нужно исправить. Но «ВБ!» интересовало всё пенсионное законодательство:

— Как вы думаете, после того как будет принята Конституция, последует изменение федерального законодательства? Будет ли приведён в соответствие с Конституцией, например, только что принятый пенсионный закон, который в отличие от неё не предусматривает справедливого начисления пенсии?

Татьяна Георгиевна согласилась с тем, что многие законы должны измениться. Мало того — нужно не только в соответствии с поправками в Конституцию менять законы, нужно весь срез общественного мнения изучить, который был получен в результате работы над Основным законом:

— Мне юристы говорят: а что нам делать с этим вашим срезом, эти предложения же нельзя воплотить в закон. Да надо их сначала прочитать и понять, о чём просят люди… А о пенсионном законодательстве обязательно нужно говорить. Я с вами согласна. Оно очень сильно обидело страну.

Появление Бога в Конституции для многих россиян стало неожиданным — вот и сотрудники «ВБ!» разошлись во мнениях о необходимости его присутствия в этом документе. Некоторые посчитали, что это вопрос выбора, который не может трактоваться так однозначно. По-разному смотрели на эту поправку и два свердловских представителя.

— Бог есть в 124 конституциях мира, — ответила на наши сомнения Т.Г. Мерзлякова. — Как у всех, так и у нас. Кто-то сильнее прописал Бога в своих конституциях — Венгрия, Франция. А мы вроде как только упомянули. Не вижу в этом ничего страшного. Предки мои не были ортодоксально верующими, но традиции они мне передали. Я думаю, моя старая бабушка бы обрадовалась такому решению. Да, я тоже думала, что никогда не войдёт. Павел Владимирович Крашенинников не проголосовал за это, но большинством голосов Бог у нас прошёл. А ещё хочу сказать вам, уважаемые журналисты, что очень много предложений о введении нравственной цензуры…