Архив
1 ноября 2012 в 8:33

Государство бросило деревню

Заставляет задуматься статья уважаемого мною Николая Николаевича Кожемякина. Действительно, а что же ждет уральскую деревню (а по большому счету и российскую)? Как выбраться ей из этого экономического, демографического, культурно-нравственного провала, в котором оказалась деревня в ходе претворения в жизнь планов пресловутой перестройки и грабительских, огромной разрушительной силы ельцинских реформ?

Невольно начал ворошить и анализировать весь свой жизненный опыт.

Вспомнил свое нищенское, полуголодное детство. Деревни наши вместе со всей страной только-только начинали подниматься после войны. Помню многолюдье прокуренных помещений колхозной конторы, полеводческих бригад, засеянные колхозные поля, огородную бригаду, где росли все необходимые овощи, многочисленный парк техники, как своей, так и привлеченной на период проведения сезонных полевых работ. Вспомнил как росли и развивались наши деревни и сёла. С 60-х и до конца 80-х годов прошлого столетия активно шло строительство как производственных объектов, так и объектов социальной сферы (школа, лучшая в районе больница), и жилья. С 1994 г. количество муниципального жилья составляло 11890 м2, расположенных не только в Мироново, но и в близлежащих населенных пунктах: д. Родники, с. Липино.

Молодежь оставалась на селе. Было время, когда в каждой деревне была своя школа. В Липинской начальной школе, например, количество учащихся доходило до 140 человек, а сегодня собранные в школе со всех наших деревень детишки не превышают численности в 70 человек.

Реклама

Всем находилась работа, штатных рабочих в совхозе было более 300 человек, а в период сезонных работ, с привлеченными, количество работающих превышало 400 человек. Соответствующим был и уровень производства, пахотных земель было более 4 тыс. гектаров (вот бы подивились старики, узнав, что на ранее пахотных землях мы собираем грибы), поголовье крупного рогатого скота в 80-е годы было более 1000 голов (дойное стадо более 900 голов, плюс молодняк), поголовье свиней превышало 12 000 голов.

Совхоз имел хорошо оснащенную техническую базу (более 70 единиц тракторов различных марок, более 30 единиц автомобилей, зерноуборочных комбайнов около 20 единиц и др. сельскохозяйственная техника), была соответствующая ремонтная база и складское хозяйство. Да много чего было, о чем сейчас только приходится вспоминать, как о безвозвратных потерях. Чего только стоит лучшая в районе наша сельская больница с отделением грязелечения.

Возникают вопросы: как такое было возможно? Куда все делось? И что делать сейчас?

Ответы на первые два вопроса, по-моему, очевидны. В народе жила уверенность в том, что, не смотря на все трудности бытия, человек или предприятие не останутся в одиночестве со своими проблемами. Всегда приходила помощь со стороны государственных структур и других предприятий. Государство спрашивало с селян, но и помогало им. Помню выездные заседания бюро горкома КПСС перед проведением весенних полевых работ с привлечением всех шефствующих и смежных предприятий, регулярные отчеты руководителя сельхозпредприятия в вышестоящие госорганы о ходе всех видов сельхозработ. То есть постоянный контроль и своевременная помощь оказывали свой эффект. Достаточно посмотреть в архивах отчеты об уровне сельхозпроизводства тех лет и сравнить с теперешним.

Все кардинально поменялось в 1992 году с началом ельцинских реформ. Одним росчерком пера были ликвидированы совхозы, и мы из работников государственного сельхозпредприятия были переведены в акционеры, т.е. собственников, которые были брошены на произвол судьбы и не знали, что делать со своей собственностью и свободой ей распоряжаться. В итоге началось деление предприятия, банкротство и банальная «растащиловка».

Что в настоящий момент мешает сельскому труженику? На мой взгляд это — диспаритет цен между сельхозпродукцией и стоимостью энергоресурсов, техники, запчастей к технике (люди моего поколения и более старшего помнят стоимость литра молока — 25 коп., а литра ГСМ 6-8 коп.), отсутствие гарантированного рынка сбыта сельхозпродукции, минуя посредников, отсутствие возможности приобретения и строительства цехов по глубокой переработке сельхозпродукции.

Мое мнение: современное сельхозпредприятие должно иметь замкнутый цикл по выращиванию, переработке и продаже своей продукции. А помочь селянам в этом должно государство — путем льготного кредитования, устранения диспаритета цен, разработкой соответствующих региональных и федеральных программ.

Были хорошие планы у руководства агрофирмы «Артемовский» по строительству животноводческого комплекса на 1200 голов крупного рогатого скота в Липино. Но, видимо, не хватило сил сельхозпредприятию реализовать задуманное, а помощи не пришло ни откуда. А ведь это упущенный шанс возрождения наших деревень и сел с пользой для всего нашего района, да даже и области.

Так, может быть, вернуться к решению этого вопроса людям, наделенным властными полномочиями, как у нас в районе, так и в области, и выполнить ранее задуманное? Пока еще есть для кого.

Валерий Алексеевич Бычков, житель с. Мироново

«ВСЁ БУДЕТ!»